Дело медведя-оборотня

Тот с услужливой миной презентовал начальству результаты своей работы (липовые, но имевшие убедительный вид), внутренне ликуя, что наконец-то смог обогнать выскочку, когда Муромцев, словно фокусник, извлек из-за пазухи пухлую папку и бухнул на стол показания более чем тридцати свидетелей, ясно доказывающие, что убийца действовал с сообщником, а вовсе не в одиночку, как утверждал Бекасский в своих измышлениях. Скандал вышел безобразный, о новых назначениях теперь и думать было невозможно, требовалось немедленно загладить случившуюся неловкость, и Бекасский принялся выбирать момент, чтобы свершить возмездие.

Осенью, с началом занятий, вся столица была поражена серией жестоких и наглых убийств студенток. Причем география злодеяний преступника в пределах города оказалась весьма обширной. Одну из первых жертв нашли на Покровском острове, возле Аларчина моста – девушка возвращалась из учебного заведения Паульсона, где изучала физику на воскресных занятиях. После стали находить убитыми воспитанниц Смольного института, студенток Бестужевских высших курсов и вообще любых женщин, учившихся в Петербурге.

Начальника сыска дважды вызывали в министерство, газеты пестрели версиями – одна скандальнее другой. Шла речь о приостановке занятий на высших женских курсах по всему городу, общественность пребывала в бешенстве, а суфражистки грозили бунтом. Муромцева, как главную надежду управления, немедленно назначили руководить расследованием.

Будылин принимал двух лучших сотрудников, Муромцева и Бекасского, в своем кабинете, пребывая в самом мрачном расположении духа, свежая взбучка, полученная от министра, не располагала к любезностям, поэтому он, коротко поздоровавшись, немедленно перешел к тревожащему его вопросу.

– Роман Мирославович, – сказал начальник сыска и хмуро глянул из под седеющих косматых бровей на подобравшегося Муромцева, – вы в последнее время удивляли нас различными, хм… новомодными методами расследования, которые, надо признать, оказались весьма полезными.

– Да, Иван Дмитриевич, тут с вами не поспоришь, убийца, при всей своей наглости, на редкость изворотлив и осторожен. Нам так и не удалось заполучить ни единой улики или ценного свидетеля. Но изучив жертв и способы совершения преступления, я смог составить психологический портрет маньяка и предположить, какими мотивами он руководствовался.