Севастополист

 – Парнишка залез в огромный мешок фиолетового цвета, который стоял прямо на полу возле нас, и тогда я впервые заметил, что такие мешки находились здесь повсюду; сверху донизу они были наполнены вотзефаками. Парнишка достал один и протянул Керчи – все остальные уже держали в руке по устройству, хотя я совсем не заметил, как оно попало к Инкерману или той же Фе. Впрочем, не это было главным.

– Вы не ответили на вопрос, – напомнил я Никите.

– Не чувствуете разницы?

– Если честно, нет.

– Вы еще совсем недавно в Башне, – разочарованно, но при этом утешительно ответил Никита, – и не познали всей прелести.

Я, кажется, понял, о чем он. Но оставался один вопрос – и мне очень не хотелось задавать его, тем более было наперед известно, что от этого изворотливого человека вряд ли узнаю что-то ценное. Но вопрос не давал покоя:

– Как это работает? Так же, как мелодорожки?

Но ответ «фиолетового» был таким, что я не усомнился в его искренности.

– Я не знаю! Разве это важно? Здесь, в Башне, никто не думает, как что-то работает. Зачем это знать? Вы, признаться, первый…

– Все понятно, – отрезал я. – Спасибо за ваш… вотзефак. – Я с трудом привыкал к слову. – И прощайте.

– Все будет фиолетово, – улыбнулся парнишка и отвесил смешной поклон.

– Но это не точно? – в шутку добавил я, однако он уже развернулся и бодрым шагом направился в гущу людей. Я не успел проводить его взглядом, как Никита растворился в гудящей толпе.

– Фи! – проворчала Евпатория. – Ну что ты такой зануда! Посмотри, какая крутая вещь! И вообще… здесь же, наверное, принято есть. Нам пора бы найти здесь место, где у них можно поесть.

– У нас, – поправил я девушку, но та предсказуемо не поняла. – У нас, Евпатория. Это место теперь – у нас.

– Ну, у нас. – И она рассмеялась, подражая парнишке из «Связи»: – Но это не точно… да?

– Это точно, – хмуро ответил я.

Сопутка

Попав на проспект, мы не могли надышаться: воздух здесь прогонялся через огромные контейнеры со створками, которые то сдвигались, то раздвигались, и было существенно меньше людей и звуков.

Мы никуда не шли: стояли неподалеку от входа в зеркальный зал, уставившись в вотзефаки. Я снова выделил желтый квадрат, «потянул» его, создав поле для диалога, и стал выбирать буквы: «П, р, и, в, е, т».

Едва я набрал слово, как вылезло новое полупрозрачное поле, скрывшее оба прежних.