Севастополист

Мы, живущие здесь, имеем возможность писать тем, кто выше, но… правда, какой в этом смысл? А что там, наверху, никто не может знать, пока его не вознесет, – он так и сказал почему-то: «вознесет», – социальный лифт. Башня стоит на этом!

– Я думал, она стоит на земле, – ухмыльнулся Инкер. – На твердой севастопольской земле.

– Все мы родом из Севастополя, – бросил Никита, вряд ли вкладывая какой-то смысл в свои слова, и тут же опять добавил: – Но это не точно.

Я взял вотзефак, подержал на ладони. Он оказался совсем не тяжелым.

На экране было несколько квадратов слева и один, но большой – в правом верхнем углу. «Мой», – догадался я. Маленькие зеленые кружочки подсвечивали каждый квадрат. Область экрана под большим квадратом была пустой.

– Квадраты стоят по умолчанию. Вы должны настроить сами, какие картинки хотите видеть вместо них.

Приложив палец к экрану в том месте, где находился желтый квадрат Фе, я тут же получил отклик от вотзефака: устройство завибрировало. От неожиданности я дернул пальцем и заметил, как за ним «поехал» и квадрат.

Он переместился в левую нижнюю плоскость экрана, немного увеличился в размере, и тут же возникло новое, полупрозрачное поле поверх всех квадратов. В поле я увидел буквы, цифры и картинки. «Должны, – говорил Никита, – должны…»

– Почему должны? – спросил я его, оторвавшись от экрана. – А может, мне нравятся квадраты?

– Вы шутите? – «Фиолетовый» сказал это так, словно я оскорбил его. – Никому не нравится умолчание. Умолчание, оно там, внизу, вся эта Широкоморка… и что у вас там еще.

– Вы были когда-нибудь в Севастополе? – спросил я его, глядя в глаза.

– Нет, я родился здесь… Плоть от плоти нашей Башни в нескольких поколениях. И у вас когда-нибудь родятся маленькие люди, и знаете, вряд ли они будут тосковать по тому, что там, внизу… И это точно!

Я попытался представить, чем здесь занимаются маленькие люди, и, если честно, не смог. Ведь было даже непонятно, есть ли здесь артеки.

– А что они будут делать? – спросил я.

 – Торчать здесь с вами и разглядывать вотзефаки?

– Возможно, – сказал он без тени иронии или сомнений. – Люди любят вотзефаки, и маленькие люди, и большие. Они подолгу торчат здесь и в других точках связи и делают это с удовольствием. Это точно!

– В чем же удовольствие, – вступилась Керчь, – когда у всех одинаковые устройства? Интересно различаться. Вы же сами сказали что-то там про умолчание…

– Вот чтобы вы так не говорили, подключим и вас к вотзефаку.