Царь Юрий. Объединитель Руси

 – Разве что деревенские меня нашли…»

Рядом скрипнул снег.

Юрий чуть повернул голову, чтобы посмотреть на своих спасителей, не давших ему окоченеть в придорожном сугробе, и сильно об этом пожалел, голова буквально взорвалась острой болью, в глазах помутилось, и его стошнило.

– Тьфу ты… тьфу… – отплевывался он от поганого привкуса желчи.

Отплевавшись, он вновь рухнул на спину, как лежал до того, и только сейчас осознал, что лежит в санях на медвежьей шкуре, если судить по цвету шерсти, и укрытый овчиной. Лишь на краю сознания удивился этому обстоятельству, и только (не саням удивился, раз деревенские подобрали, а именно шкурам, точнее, медвежьей, ведь стоит такая шкурка не дешево, чтобы ее в санях в качестве коврика использовать), потому как общее состояние организма не способствовало проявлению каких-то излишне бурных эмоций.

Послышались резкие и где-то даже радостные крики. Юрий их не разобрал. Со слухом было что-то явно не так, что, опять же, неудивительно при сильном сотрясении. Может, область, отвечающая за распознавание речи, задета?

Снова послышался скрип снега, только на этот раз более резкий, быстрый, и, судя по всему, двигалось сразу несколько человек.

Собственно, в том, что не ошибся, убедился буквально спустя пять секунд. Над ним нависло сразу три бородатых человека. Вполне себе русские, волос светлый, да и лица славянские. Хотя само наличие бород, конечно, удивило. Не носят нынче такие пышные, даже в деревнях. Пусть и аккуратные, но со странной модой а-ля абрек, что возникла в последнее время, не соотносились, так как были все же несколько более пышными.

И в доспехах. В пластинчатых таких, на кольчужной основе. Юрий вспомнил, что такие на Руси вроде назывались дощатыми.

Поверх накинуты какие-то не то кафтаны, не то шубы, да на головах вместо шлемов – меховые шапки с дорогим мехом. Ну и мечи с поясов свисают в богато отделанных ножнах.

«Реконструкторы, что ли, какие-то развлекаются? – подумал он.

– Ну что, брате, очухался? – с легкой кривоватой усмешкой спросил тот, что стоял в центре.

Был он молод, лет так под тридцать. Хотя, возможно, его еще сильнее старила бородка а-ля Николай Кровавый. А вот крайние реконы были уже в годах. Суровые такие дядьки под пятьдесят. Лица жесткие, морщинистые, глаза холодные – волчьи, в общем, реальные убивцы. Даже странно, что такой ерундой страдают… но выглядели очень органично.