Плацкарт

—А у вас? Где мы вообще находимся хотя бы чисто теоретически, кто-нибудь знает?

Телефоны, как оказалось, не работали ни у кого.

–Мы проехали Каргат и еще не добрались до Барабинска. Значит, где-то посередине. До города в принципе недалеко, но, может тут вышки не добивают… У вас рация есть? – спросил Рязанов у Алены.

–В вагоне, – вяло ответила она. – Связь с начальником поезда.

–Ну, лучше, чем ничего. Идемте, вызовем начальника… А, погодите… Лех, что там с поездом?

Тихомиров подошел вплотную. Выражение его лица Рязанову не понравилось.

–Там такое дело… В общем, впереди поезда нет.

–Как это – нет? Ты хорошо смотрел? Может, он под откос свалился?

–Если и свалился, то где-то очень далеко впереди. Не поручусь, что его не откатило куда-то в сторону, но я даже следов крушения не заметил. А я с полкилометра пробежал. На путях ни следочка, ни стеклышка, ни барахла, ни… людей.

–Это что, нас в чистом поле как-то отцепили и бросили? Погоди, до меня, кажется, дошло… Надо с другой стороны посмотреть…

–С другой стороны тоже ничего нет, – вмешалась Анна.

–Откуда вы знаете?

–От верблюда. Сходила и посмотрела. Наш вагон тут один-одинешенек… Есть этому какое-то разумное объяснение?

–По-моему, нас крупно разыграли. На последней станции нас подцепили к другому локомотиву, а по пути бросили. Скажите… как вас…

–Алена.

–…Алена, можно ли вагон отцепить на полном ходу?

–Можно, только это не по технике безопасности.

–Ну вот вам и объяснение. Алена, ведите нас, попробуем вызвать подмогу по рации.

В вагоне Анна и Максим, не вместившиеся в купе проводников, смотрели, как Алена безрезультатно пытается достучаться до начальника. Рязанов хмуро глядел на проводницу.

–Мне кажется, ваша теория о розыгрыше и внезапно отцепленном вагоне не выдерживает никакой критики, – сказала Анна.

–Почему это? —насторожился Рязанов.

–Потому что и вы, и я ехали в купе, – ядовито пояснила Анна.

–И что?

–И ничего. Просто это – плацкартный вагон.

*****

То ли от страха, то ли от страха, Крупинин почувствовал, как в его животе забурлило, заурчало и запросилось наружу съеденное в ресторане. Невозможность переодеться, избавиться от измазанных дерьмом белья и брюк злила его неимоверно. Уезжая налегке, он понадеялся прикупить необходимое, как поступал всегда, а сейчас, оказавшись в этой зловещей пустоте, он поминутно чувствовал, как смердит, и эту вонь чувствуют все, оглядываясь и морща носы.