Клад тверских бунтарей

Рука у меня не поднимется.

– Даже на врага кровного?

– Даже на врага.

– Ладно. Дело такое. Ты знаешь, что у нас на подворье гонец из Твери.

– Знаю, боярин.

– Так вот, сегодня соберись, завтра с ним в Тверь поедешь. Оттуда в село, рядом с которым стоит починок твоего названого братца, гробовых дел мастера. Гонец сведет тебя со своим боярином, владельцем села. Тот сообщит, что надо делать. Сейчас могу сказать, что придется тебе встретиться с братцем. А вот о чем речь с ним вести, тебя наставит боярин.

– Все так неожиданно, боярин.

– В нашей жизни много неожиданного.

– А как поговорю, вернусь?

– Конечно. Нечего тебе в Твери делать.

Ключник вздохнул и сказал:

– Понял, боярин.

– И запомни, Емельян, дело это тайное. Для всех ты едешь в Новгород с моим поручением, говорить о котором не велено. О встрече с братцем никому ни единого слова! Жене в том числе. Если не желаешь головы лишиться. Это понял?

– Да, боярин.

– Обо мне братцу тоже говорить не следует.

– Слушаюсь!

Глава 3

На следующее утро с подворья боярина Толгарова выехали Лавр Кубарь и Емельян Горин. Им надо было опередить отряд Ивана Кузнеца не менее чем на два дня. Поэтому всадники торопились.

В полдень девятнадцатого июля они вышли на берег Волги, откуда была видна Тверь. Горин попридержал коня. Пришлось встать и Кубарю.

– Так открыто и пойдем в город? – спросил Емельян.

– Нет. В город мы не пойдем, обогнем его. Тут в версте дорога влево. По ней и двинемся на село Дубино, где расположены земли и усадьба боярина Воронова.

– Как звать-то его?

– Всеволод Михайлович.

– Строгий боярин?

– А твой Толгаров строгий?

– Коли исполняешь все наказы да прихоти, то ничего, не обижает, а коли провинишься, то наказать может люто.

– Вот и Воронов такой же. Все они, бояре, одинаковы. У каждого своя выгода на уме, а мы для них… ладно.

– Село большое?

– Увидишь.

– Я увижу – это хорошо, меня заприметят – плохо.

– Не волнуйся. Кому нужно примечать тебя?

– Тогда едем.

Они проехали менее версты, потом свернули налево, в рощу, чрез нее вышли к довольно большому селению.

Но народу там было не густо, особенно мужиков. Бабы занимались хозяйством, детишки играли в пыли улицы.

Путники подъехали к воротам, проделанным в высокой и крепкой городьбе.