Талисман Империи

Лоллий с трибуном ушли, а взволнованный царь, посмотрев на своих приближенных, спросил:

– Что скрывает завеса славословия?

Баграм, выпрямившись и приподняв бровь, высказался:

– Довериться льстецу, держащему камень за пазухой, – значит усыпить бдительность.

Грант с лицом, выражающим верность долгу, предостерегающе произнес:

– Лгал римлянин превосходно… Ничуть не верь хвалам, скрывающим коварство, и гони прочь льстецов, задумавших злодейство…

Санасар, хранитель государственной печати Великой Армении, своевольный вельможа, в своих покоях доверительно беседовал с Вахинаком, управляющим царским двором.

– Нас, самых богатых аристократов Армении, настроенных проримски, все больше. К моим планам по свержению царя Арташеса примкнул начальник стражи дворца, – говорил хранитель.

Вахинак, поглядывая на дверь, говорил негромко:

– Новость окрыляет, но все же сторонников маловато. Сил недостаточно, чтобы сместить Арташеса.

– Мы с тобой сами себе цари. Наша неприкосновенность обеспечивается договором с царем.

Если захватим дворец, то ста человек будет достаточно, чтобы мятеж изгнал прежнего правителя, – Санасар уже все продумал.

– Я бы действовал по-другому. – Управляющий придвинулся к уху заговорщика: – Пустить слух, что царь повелел отобрать детей у неплательщиков налогов, и восстание вспыхнет как пламя, а мы его возглавим…

– Ты глуп, Вахинак! – Санасар возмущенно смотрел на не очень умного соратника: – Восстание перерастет в такую смуту, что сметет все, и нас с тобой.

Переворот замышляется и совершается наверху, а невежественный народ как стадо баранов загоняется в новую жизнь. Я заставлю повиноваться себе всех в этом царстве, создам династию, а Арташесиды будут уничтожены, и Рим мне поможет…

Вахинак, слушая его, играл в уме свою партию. «Могущественный Санасар, может быть, и ведет переговоры с Римом, мне же это ни к чему, – думал он. – У меня другой план: нейтрализовать Санасара, а одного из рода Арташесидов сделать послушным царем и, получив доступ к сокровищам Армении, править Азией».

В гостевом доме, отведенном для дипломатической миссии, Лоллий, одетый в белую тунику с вышивкой, сидя в кресле, размышлял о прошедшей аудиенции. С царем он был весьма красноречив, в меру вежлив, очень убедителен и достаточно агрессивен. Довольный собой, он решил, что все идет строго по плану. Армяне поняли, что Рим не шутит.

Гатерий прервал его мысли:

– Легат, но Агриппа вовсе не планирует поход в Счастливую Аравию.