Талисман Империи

Да и само прозвище Август, означающее «божественный, священный», милостиво дарованное ему сенатом, должно было убедить людей, что за ним действительно стоят не знающие себе равных силы, что он сын бога. По Риму вдобавок пустили слух, что когда его родной отец, наместник Македонии, спросил жрецов о будущем сына, то пламя от вина, принесенного в жертву священному огню, взметнулось над крышей храма так высоко, что жрецы предрекли: «Он будет править миром!» Цицерон тоже подыграл Августу, заявив во всеуслышание, что он тот самый, чей образ явился ему во сне.

Позже Август отплатил за добро: Цицерона казнили.

Но теперь все от него ожидали чуда. Он нуждался в новых идеях.

– Вы самые близкие мне люди, – Август обращался к жене и соратникам. – Граждане могут заблуждаться, верить или не верить, но мой авторитет должен быть бесспорный. Сивилла напророчила много чего. – Взяв пергамент, зачитал: «Славой покроишь себя, дав надежд ожиданья…»

Прозорливая Ливия знала что нужно народу:

– Дорогой, объяви народу: «Нет империи, есть республика».

Пусть верят, что Август восстанавливает республику…

– Прекрасно, Ливия! Восстановленная республика ради благополучия граждан… Хорошая идея! – Август просмотрел свои записи: – А вот еще одно пророчество Сивиллы: «Вихрь орлов разметал, символы Рима, позор и печаль зарождая; пусть возвратятся, гордость в души вселяя». Что думаете об этом?

– Принцепс! – взгляд Агриппы показал, что он погрузился в знакомый образ. – Полагаю, речь идет об орлах легионов, которые сгинули на Востоке.

Неудачи на Востоке, особенно разгром парфянами легионов Красса, Саксы и Антония, легли черным пятном на репутацию несокрушимых римлян, а потеря римских штандартов стала ужасным бесчестьем для армии и народа. Общественное мнение требовало жестоко отомстить парфянам и вернуть почитаемые святыни.

Август призадумался. Два десятилетия гражданских войн подорвали экономику Рима, а со слабо подготовленной армией нельзя ввязываться в новую войну с Парфией: поражение повлечет крах его власти.

С другой стороны, поддержать свой престиж, уже пошатнувшийся, нельзя не вернув орлов. Допустим, все же война… А кто будет командовать армией на Востоке? Сам он не может покинуть Рим, а полководец, вернувшийся с победой, затмит и свергнет его… Непростая задача.

Взвесив все, он осторожно сказал:

– Никогда не начинай войну, если не уверен, что выиграешь больше при победе, чем потеряешь при поражении.