Покидая «ротонду»

Герман шел по облезлому коридору, по обоим сторонам которого располагались такие же облезлые двери, обитые черным дермантином, с торчащими клочьями синтетического наполнителя. Некогда здание служило присутственным местом, какой-то госконторой невнятного назначения. Теперь же тут находились офисы. Инсаровские молодые предприниматели, мечтая стать крупными бизнесменами, открывали кальянные комнаты, обставленные старым хламом восьмидесятых годов; экспресс-курсы игры на гитаре; ремонт кофе-машин; фотостудии. Все они сменяли друг друга с фантастической скоростью.

Одни закрывались, не в состоянии оплачивать даже аренду, и приходили другие. Чтобы съехать через пару месяцев. Исключение – ломбард. Его дверь не была обтянута черным кожзамом. Она была стальная, с тремя замками.

Поднявшись на третий этаж, Герман почти сразу увидел то, что искал. На одной из дверей висела табличка «Ред Винил Студио». Он вошел.

Небольшая, около десяти квадратных метров, прямоугольная комната разделялась надвое. Вдоль стены стоял диван, рядом с дверью сто лет пустой куллер, судя по пересохшему бачку; стены обшитые поролонам, украшали несколько виниловых пластинок и пара грамот.

Вот и все убранство. Заря сидел возле микшерского пульта, уставившись в монитор компьютера. Во второй комнате, плотно прикрытой дверью, у микрофона стоял парень в бейсболке и внимательно слушал Зарю через наушники.

– Давай припев еще раз. Чего-то ты какой-то сегодня несобранный, – говорил Заря парню.

– Ага, понял. Сейчас соберусь.

– Давай с «танцпол заряжен», окей? Поехали.

Зазвучали биты.

– Танцпол заряжен, мы вместе ляжем, сегодня ночью, не веришь, крошка? Я знаю точно…

– Стоп! – Заря выключил «минус». – Делай акценты сильней, ты же ганста, твою мать. ТанцПОЛ заряжен, Мы вМЕСТЕ ляжем, сеГОДНЯ ночью, ну и так далее, ага? Пишем.

– Так вот, значит, где обитает самый талантливый композитор современности, – сказал Герман и в его голосе не было иронии. А ведь только так, только через иронию они делали друг другу комплименты.

Но то было давно. То был другой Герман. На десять лет младше. На тысячу лет глупей.

Заря обернулся.

– А, здорово. Как голова? – Сказал он, и не дожидаясь ответа, махнул рукой молодому реперу, чтобы тот выходил из каморки с микрофоном. – На сегодня баста, старик. Давай завтра с десяти, нормально?

Парень вышел в общую комнату и как-то робко улыбнулся.

– Да, конечно, Заря, огонь. Завтра к десяти, как штык.

Заря представил молодых людей друг другу.