Покидая «ротонду»

– Что вы орете, как базарная девка? – скрывая волнение за суровостью тона, сказал имперский провизор. – Укусит он меня, что ли, по вашему?

– А вы брата моего спросите, укусит он или нет, – с ехидной горечью сказал Гойко.

– Неужели вам еще нужны доказательства? – Златан медленно приблизился к Фромбальду и положил тому руку на плечо, – оставьте это, прошу вас. Поверьте, это может плохо окончиться.

– У него на губах… – начал Провизор, но закончил за него Златан.

– Кровь, – сказал он, кивнув.

Фромбальд поднялся от тела.

– Что вы собираетесь сделать?

– Нужно вогнать кол ему в грудь, затем отсечь голову, а после – сжечь тело.

– Вы вздор несете, – сказал Фромбальд, и голос его не был столь твердым, как раньше. – Я должен… мне необходимо доставить тело покойного в Белград, для дальнейшего…

– Прах его заберешь, – сказал Гойко, – если уж так хочется.

Фромбальд рассеянно скользнул по нему взглядом и вновь уставился на лежавшего перед ним крестьянина Петера.

– Умолкни, дурень! – крикнул на Гойко староста.

– Прав он! Прав, – вмешались остальные мужчины, кроме священника. – Мы когда еще говорили, что нужно сделать это? А вы? Отправим письмо в Белград!

– Миса был бы сейчас жив! Филип. Анка.

– Зорика!

– Ну-ка, в сторону, доктор.

– Замолчите! Меня обвиняете? Бога побойтесь, как лучше я хотел! – кричал Златан.

Голова Фромбальда пошла кругом. Он не различал слов. Не участвовал в перепалке. Растирая лицо обеими руками, будто прогоняя наваждение, он отошел в сторону, встал в тени факелов, и молча и безучастно наблюдал за дальнейшим.

Разъяренные крестьяне рвали тело Петера Плогойовица на части. Несколько остро заточенных кольев пронзили ему грудь; потом был отвратительный хлюпающий звук, и голова покойного фермера откатилась от тела его.

И прыгали отсветы факелов. И ругань рвала ночную кладбищенскую тишину. Взмывали над головами окровавленные лезвия лопат. И глядя на это, ошеломленный Фромбальд готов был поклясться, что видел, как пальцы Петера сжимались в кулак, в отчаянных попытках спастись, и беспомощно разжимались; и казалось Камерал-провизору при австрийской военной администрации, будто слышит он утробный крик его.

Глава 14

Инсар. Россия.