Восставшие из рая

– Не то слово! – Тут Черчек узрел железку в руках подвальника, и его лицо (Черчека, а не домового) налилось дурной кровью. – А-а, так вот куда мой ножик запропастился! Я его, как дурень, с зимы ищу, а он тут, рядышком! Ну, Падлюк (это кличка у него такая, Падлюк, – пояснил старик мне), ну, зараза, ты у меня допрыгаешься! А ну, отдай немедленно!..

Подвальник по кличке Падлюк скорчил в ответ гнусную рожу – она у него и так была весьма паскудная, а стала еще гнуснее, – затем скрутил здоровенный, не по росту, кукиш и шмыгнул обратно в подвал.

Чем и спасся от полена, которым не замедлил запустить в него возмущенный Черчек.

Нож подвальник, естественно, уволок с собой.

– Так вот чем он бочку с квашеной капустой открыл! – продолжал кипятиться дед. – И добро б сожрал, а то по всему погребу разбросал! Вонища теперь от нее – я-то не сразу спохватился… А ты, Болботун, чего веселишься?! – прикрикнул он и на запечника. – Небось вместе шкодили, а?

Запечник Болботун поспешил спрятаться за мою ногу, а Черчек все бушевал, сразу забыв о нем:

– Ну попадись он мне, этот паразит! То сапоги дерьмом вымажет, – старик уже обращался ко мне, явно в поисках сочувствия, – то зимой ступеньки водой польет – чуть ноги себе не переломал! И свечки все в доме сожрал, на пару с этим, – обличающий перст уперся в прятавшегося за моей ногой Болботуна.

Внезапно Черчек успокоился и, отвернувшись, тихо проговорил:

– Вот это и есть Лица Лишенные… Память то есть потерявшие. И я таким стану… после смерти.

Он замолчал и медленно побрел к дому, так и забыв отдать мне собранный узелок.

Я совсем по-другому взглянул на запечника, который развлекался тем, что со всего размаху всаживал свой маленький кулачок в мою ногу и с чмоканьем извлекал его обратно. Вот он, бывший маг, колдун, владелец Дара, живая сказка, прошедшая сквозь врата смерти…

Зачем? А вот зачем…

Я порылся по карманам и обнаружил кусок зачерствевшей оладьи.

Присев на корточки, я протянул еду запечнику.

– Давай знакомиться, хулиган… Меня зовут Анджей. Есть хочешь?

Отскочивший было Болботун недоверчиво покосился на меня, опасливо приблизился, поспешно схватил угощение и, пискнув что-то неразборчивое, снова отскочил. Еще раз глянул на меня и набросился на еду.

Талька тронул меня за плечо.

– Ты знаешь, папа, – вздохнул он, – Черчек мне тоже умереть предлагал. А Дар ему отдать.