Повести о карме

Я же прозанимался до полудня. На обратном пути мне понадобилось дать изрядный крюк, чтобы забежать сперва в храм Вакаикуса, к настоятелю Иссэну, а уже потом отправиться домой. О, удача! Старый монах сидел на крыльце храма, латая соломенную шляпу, и согласился уделить мне минутку. Впрочем, Иссэн всегда был добр к такому назойливому бездельнику, как ваш неугомонный Гром-и-Молния.

Когда я вернулся домой, оба моих кимоно – и выходное, и то, что для занятий – можно было выкручивать, как мокрое белье. Ноги болели от усталости, я ковылял, словно дряхлый старец на пороге смерти.

Матери я ничего не сказал про храм. Я ей вообще ничего не сказал, потому что она спала. А отец и не спросил, где это я бегаю. Его и дома-то не было, отца. Наверное, ушел в лапшичную.

3

Допрос стражника Икэды, проведенный Хасимото Ясуо, начальником городской стражи, в присутствии писца

– Ваше имя?

– Икэда Наоки, господин.

– Место службы?

– Стража первой почтовой станции на выезде из Акаямы.

– Выслуга лет?

– Двадцать три года.

– Полагаю, вы опытный стражник. Я склонен доверять вашим суждениям.

– Благодарю, господин. Это честь для меня.

– Писец запишет ваши показания. Итак, когда все произошло?

– В час Зайца, господин. Как только час Тигра сменился часом Зайца[18 - Шесть утра. Пропуск в город длился с шести часов утра до шести часов вечера.], мы открыли пропуск через заставу.

– Люди большей частью ехали в город или из города?

– В город.

– Продолжайте.

* * *

Писец скучал.

Его кисть порхала над бумагой, оставляя за собой изящные столбики иероглифов, но мыслями писец был не здесь. Сам в прошлом стражник на дальней заставе, тринадцать лет выслуги, он лишился места, сломав ногу при падении с лошади. И зачем надо было похваляться искусством ба-дзюцу[19 - Искусство верховой езды.] перед сослуживцами?! Лошадь взбрыкнула, всадник, незадолго до этого перебравший саке, не удержался в седле.

Хорошо хоть ногу сломал, не шею.

Доклад начальству составили так, будто стражник пострадал при исполнении, доблестно преследуя беглеца, прорвавшегося сквозь кордон.

Охромевшего наездника перевели в управу, что можно было считать повышением. В смысле жалованья, так точно! К счастью, он был грамотен и обладал разборчивым почерком. Такие допросы, как нынешний, редко обходились без него: опираясь на свой богатый опыт, писец легко выявлял ложь и недомолвки.