«Робот-зазнайка» и другие фантастические истории

Первый – стройный мужчина с громадными ступнями и головой единорога. Второй – угрюмый нагой великан с деформированными рогами и львиным хвостом. Третий – тьфу, мерзость! Увенчанная короной голова, печальное лицо, сердитые глаза, луковичное туловище, двенадцать паучьих лап и еще две головы – жабья и кошачья, дополнявшие это богомерзкое триединство.

Трейси обернулся. Дверь, через которую он только что вышел, осталась на прежнем месте: просто дверь без дверной коробки, стоявшая сама по себе. Что еще хуже, Трейси лихорадочно подергал ручку и обнаружил, что дверь заперта.

– Мгновенно, безжалостно и кровопролитно, – повторил уже знакомый сиплый голос. Он принадлежал угрюмому великану с раскосыми глазами и львиным хвостом. – Поверь мне на слово.

– Грубость, извечная грубость… – прошелестел антропоморфный единорог и обнял руками колени. – Ты, Бельфегор, пережиток каменного века.

– А ты, Амдусциас, форменный осел, – отозвался Бельфегор.

Что касается трехглавого паучьего кошмара, тот молча и не моргая рассматривал Трейси.

– Скажи, человече, – Амдусциас повернул голову так, чтобы рог не мешал обзору, – как дьяволу ответь, какие у тебя предпочтения?

Трейси квакнул что-то невнятное, не без труда обрел голос и уточнил:

– П-предпочтения? В смысле? Где… Как я сюда попал?

– У Смерти тысяча с чем-то дверей, и все они открываются в обе стороны, – ответил Амдусциас неточной цитатой из Джона Уэбстера.

– Но я не умер!

– Нет, не умер, – с заметной неохотой подтвердил демон. – Но непременно умрешь.

– От клыков, рогов и когтей, – поддакнул Бельфегор.

– В таком случае где я?

– В междумирье, – объяснил Амдусциас. – Баэль создал его специально для нашего рандеву. – Он взглянул на молчаливого троеглавца. – Нас прислал Мег. Ты знаком с ним, верно?

– Угу. Вернее сказать, не с ним, а с ней. – Трейси облизнул пересохшие губы. Вспомнил о книге, поднял ее дрожащей рукой и увидел на обложке прежнее число: 12.

– Сядь, – предложил Амдусциас. – Прежде чем умрешь, у нас есть время побеседовать.

– Говорильня! – прорычал Бельфегор, злобно дернув хвостом. – Дурак ты, Амдусциас!

– Не дурак, а философ, – торжественно качнул головой единорог. – Перестань глазеть на Баэля, человече. Допускаю, ты счел его уродом, но спешу заверить, что по меркам владык ада ты находишься в обществе первейших красавцев. Тебя смущает множественность Баэля? Это ты еще Асмодея не видел. Или Эвринома, прародителя всех бук и бабаек. Сядь, давай поговорим.