«Робот-зазнайка» и другие фантастические истории

 – И он опустошил бумажник, а пятью минутами позже спросил: – Чеки принимаются?

Через полчаса он уже ставил росчерки на долговых расписках.

Игра развивалась стремительно, безжалостно, опасно, была честной, но оттого не менее рискованной. Законы случая регулярно прогибались от ударов под дых. У некоторых людей есть талант к карточным играм, шестое чувство, основанное на превосходной памяти и тонком знании человеческой психологии. Донн был одним из таких везунчиков.

Маятник раскачивался, анте возрастало, Трейси постепенно отыгрывался.

Однажды Трейси решил, что Донн блефует, ответил и ошибся. Тем временем ставки увеличивались. Наконец Трейси собрал неплохую руку и начал душить противников.

Донн поднял ставку. Хэттон сделал то же самое. Трейси оценил свои карты и вбросил в игру стопку синих.

Выписал еще один чек, взял фишек и вновь перешел в атаку. Хэттон сбросил карты. Донн опять поднял ставку.

Толкнув к центру стола последние фишки, Трейси понял, что его банковский счет пуст, и в этот момент почувствовал бедром непривычное тепло.

Книга.

Еще один совет на обложке? Трейси не знал, горевать ему или радоваться. Он заглянул в глаза Донна – карие, сверкавшие от азарта – и понял, что тот намерен играть на повышение.

Ответить ему было нечем.

– Простите, – вскочил из-за стола Трейси, – я на минутку.

Прежде чем Донн успел возразить, репортер удалился в туалет, захлопнул дверь и выдернул из кармана книгу.

Подсказка гласила: «Он блефует».

– Будь я проклят, – тихонько сказал Трейси.

– Это неизбежно, – прозвучал низкий голос. – Но такая проницательность встречается довольно редко. Согласен, Бельфегор?

– Ха! – просипели в ответ. – Сплошная говорильня, когда надо действовать. Мгновенно, безжалостно и кровопролитно.

Трейси огляделся, но не увидел ничего необычного. Нашарил за спиной ручку, открыл дверь и вышел в комнату, где сидели Донн и остальные.

Обвел ее взглядом и понял, что комната изменилась.

Строго говоря, это была уже совсем не комната, но оживший трехмерный сюрреалистический пейзаж. Над головой пустое серое небо, впереди плоская равнина до самого горизонта, столь близкого, что перспектива казалась искаженной; тут и там причудливые неодушевленные предметы непонятного назначения. Многие из них частично оплавились.

Лицом к Трейси восседали трое существ.