Больная родина

Пикап проехал триста метров, ушел с дороги, вскарабкался в седловину между холмами, двинулся краем обрыва, давя пушистый можжевельник.

Тем же вечером, когда сгустились сумерки, запыленный пикап выбрался из горных теснин и выехал на окраину большого села Бурнай. Округа уже спала, лишь в отдельных окнах рябил свет. В иссиня-черном небе загорались звезды, поблескивала желтая, нереально выпуклая луна.

Пикап преодолел утлый мостик, переброшенный через речушку, проехал переулок, заросший пирамидальными тополями, и выбрался на улицу Гамзатова.

Самый крайний дом ничем не выделялся на фоне своих собратьев. Довольно крупный, одноэтажный, с высокой черепичной крышей и слуховым окном на фасадной части. Участок окружал двухметровый кирпичный забор. Террасу перед входом оплетали заросли винограда. Позади дома располагался сад. Он упирался в кирпичную изгородь и отвесную скалу, нависающую над участком.

Водителю не пришлось сигналить – машину ждали. С глухим скрипом отворились ворота, и пикап въехал во двор. Женщина в платке и длинной юбке закрыла створки.

Из дома доносились голоса детей. Женщина метнулась внутрь, утихомирила их и вернулась в сопровождении сына лет четырнадцати, не по годам рослого, худощавого. Подросток помалкивал, с крыльца наблюдал за происходящим. Женщина кое-что увидела, выключила свет на террасе, побежала во двор.

– Нурбала, зачем ты их привез? – взволнованно зачастила она. – Кто это?

– Доставка спецбортом, Ариза, – пошутил один из боевиков, придавая заложнику относительно вертикальное положение.

– А тебя не спрашивают, Тимур! – вскипела женщина. – Я с мужем говорю, а ты чего лезешь?

– Молчи, женщина! – зашипел Хатиев. – Так надо. Иди к детям и не высовывайся. Уведи Басара, нечего ему тут смотреть, мал еще.

– Правильно, Нурбала, – заявил Тимур. – Я тоже не понимаю, как можно терпеть женский характер?

Женщина поняла, что вступать в дискуссию с благоверным сейчас не стоит, и сникла. Она засеменила к крыльцу, схватила за рукав мальчишку, потянула его в дом.

Боевики продолжали возиться с пленными. Их перевязали на скорую руку, но бинты уже пропитались кровью. Раненые стонали, не могли стоять на ногах.

– В подвал их тащите! – прошипел главарь.