Больная родина

В банде Хатиева было не меньше сорока рыл – в основном местные, прекрасно знающие район, обученные, безжалостные, любители наносить удары исподтишка. На их счету сотни жертв – солдаты, полицейские, чиновники, мирные жители, неугодные бандитам.

Свою карьеру Хатиев начал еще в девяносто девятом. Когда отряды Хаттаба и Басаева вторглись в Новолакский район, в них влилась немногочисленная группа местных жителей, ведомая бывшим учителем географии, ярым приверженцем установления ваххабитского режима в отдельно взятом горном районе.

С тех пор прошло почти пятнадцать лет, а упырь все бегал на свободе. Он был неуловим, как батька Махно, и всегда контролировал любую ситуацию.

– Что, солдат, Аллах велик? – спросил рослый боевик, пиная сержанта Бакиева.

Тот норовил встать, смертельно бледный, из прокушенной губы сочилась кровь.

– Да Аллах-то велик, вот только ты последнее чмо! – прохрипел контрактник.

За это он тут же получил прикладом в висок, издал отрывистый рык и завалился на бок.

– Нурбала, этого тоже кончим? – спросил худощавый тип с козлиной бородкой и подмигнул обездвиженному Сурикову.

 – Вах, прапорщик, какой незабываемый вечер. Чего моргаешь? Удар судьбы, да?.. Давай, Нурбала, кончим его быстро, чтобы не мучился. Мы сегодня добрые.

– Это точно, – согласился обладатель славянской внешности. – Мы сегодня в благоприятном расположении духа.

– Отставить! – проворчал Хатиев. – Этого не убивать. И того тоже. Байтаза, кому было сказано! – прикрикнул он на подчиненного, который уже примеривался перерезать горло Бакиеву.

– В горы их, Нурбала?

– Нет. Эти двое поедут ко мне в Бурнай. Пусть в подвале посидят. Будут козырем в разговоре с Таргаевым. Может, он сговорчивее станет, а то совсем страх потерял. Магомед, ты отвечаешь за то, чтобы они не сдохли. Перевяжи, вколи какую-нибудь хрень. Булат, Тимур, Иваков, грузите их в пикап. Булат, звони своим ментам, чтобы ни одна крыса нас не засекла. Замир, остаешься за меня. Собрать оружие и отходить на базу. Выставить дозор, чтобы хвост не увязался.

Сколько раненых у нас?

– Нурбала, четверых потеряли! – донесся голос с дороги. – Джанхотов и Мурзаев убиты, Ичиков и Бабахан ранены. Бабахан тяжело.

– Суки!.. – обозлившийся главарь пнул прапорщика по ноге, отчего тот лишился сознания. – Ладно, шакалы, поквитаемся еще. За каждого нашего будете сотнями дохнуть, в крови купаться!

Прапорщик не помнил, как его волокли к дороге, грузили в пикап. Туда же духи забросили стонущего сержанта.