Чудовище

Но мне интересно знать, почему ты это говоришь – совпадают ли твои основания с моими?

– Во-первых, потому, что ты утверждаешь, будто бы Хоу-Хоу на самом деле существует; во-вторых, ты сказал, что Ханс и я встретимся с ним лицом к лицу – чего мы никогда не сделаем. Итак, оставь эти нелепицы и покажи нам, как делать картины в огне. Ты сказал, каждый ребенок может овладеть этим искусством.

– Если его научить, Макумазан. Но все-таки я не настолько глуп. Я не хочу создавать себе соперников. Нет, пусть каждый оставляет при себе свои познания, а то никто не станет платить за них.

Но почему ты думаешь, что никогда не встретишься с живым Хоу-Хоу?

– Потому что его не существует, – злобно ответил я, – а если и существует, то, надо полагать, его жилище далеко отсюда и мне туда не добраться без новых волов.

– Ах, – сказал Зикали, – я знал, что ты поспешишь к Хоу-Хоу, как жених к невесте, и все приготовил. Завтра ты получишь волов белого купца здоровыми и жирными.

– У меня нет денег уплатить за новых волов, – возразил я.

– Слово Макумазана дороже денег. Это знает вся страна. Более того, – прибавил старик, понижая голос, – из поездки к Хоу-Хоу ты вернешься с большими деньгами, вернее с алмазами, что одно и то же. Если это неправда, я обязуюсь сам уплатить за волов.

При слове «алмазы» я навострил уши, так как тогда вся Африка бредила этими камнями; даже Ханс поднялся с земли и снова начал проявлять интерес к земным делам.

– Это прекрасное предложение, – сказал я, – но брось вздувать" пыль (то есть говорить чепуху), а лучше, пока не стемнело, скажи прямо, к чему ты клонишь.

Я не люблю этого ущелья ночью. Кто такой Хоу-Хоу? Если он (или оно) существует, то где он живет? И почему ты, Зикали, хочешь, чтобы я встретился с ним?

– Я отвечу сперва на последний вопрос, Макумазан.

Зикали хлопнул в ладоши, и мгновенно из хижины появился рослый слуга, которому он отдал какие-то приказания. Человек кинулся прочь и тотчас вернулся с несколькими кожаными мешочками.

Зикали развязал один из них и показал мне, что он почти пуст – лишь на самом дне была щепотка бурого порошка.

– Это вещество, Макумазан, чудеснейшее зелье – оно чудеснее даже травы тамбоуки, открывающей стези прошлого. Посредством вот этого порошка я проделываю большинство моих фокусов; например, только что благодаря ему я сумел показать тебе и твоей желтой обезьяне изображение Хоу-Хоу в огне.

– Это, стало быть, яд.