Фантасмагория душ. Рассказы и стихи

На ней возвышался большущий, в человеческий рост, аквариум, стёкла которого были практически невидимыми для глаз, словно их сделали из чистейшего хрусталя.

«Буль-буль», – хлюпала вода в прозрачной прямоугольной банке во время движения величавой транспортной конструкции. Растения в аквариуме колыхались в такт бульканию, приветствуя гостей массовой гулянки.

– Он там, он там! – раздались крики со всех сторон. Толпа одобрительно загудела. Гости показывали пальцами внутрь водного мира, высматривая в нём объект своего обожания.

– Его там нет, и быть не может, – зашипели вполголоса несколько граждан со странной нетипичной внешностью.

Но их никто не слушал, потому что большинство всегда право. Сказано было: «Он там есть», – значит, в это надо верить, а сомневаться могут только враги и предатели.

И только всепонимающая Жизнь, облачённая в чёрно-белую одежду шута, молча и незаметно пошла за кулисы переодеваться в разноцветный костюм клоуна, натягивая себе на лицо красный нос и примеряя парик с рыжими волосами.

Праздник подходил к концу, и скоро гусеницы серых будней должны были размазать по паркетному полу хмельной угар гостей. А именно клоун сможет хоть как-то поддержать их в густом, неумолимо приближающемся тумане грусти и тоски.

Обитель

Кто я? Обитель Дьявола иль Бога?

Я до сих пор понять хочу.

Проложена внутри меня дорога,

По ней повозку я качу.

А в той повозке смутных мыслей груда,

Окрашенных во все цвета.

Желаний низких ворох лилипута

И Гулливера доброта.

Такой бардак внутри одной повозки:

Сосуды со святой водой,

Бутылки пива, водка, папироски,

Кусочки страха и покой.

Скрипят, ворчат колёса у телеги,

Мешая мне понять, кто я.

Пройдя себя от Альфы до Омеги,

Познать, чьих я кровей дитя.

Тот, за кем пришли

Мы думаем, что будем жить вечно.

Ибо поступки наши глупы, а мысли – мелочны.

Возможно, Бог специально скрывает от нас скорбную дату.

Иначе, если бы человек знал время своей смерти,

Он бы вёл себя совершенно по-другому и был бы немного не человеком…

Кто был сегодня тот, за кем пришли, притащив с собой в большой базарной сумке несколько килограммов чёрной угольной темноты и жгучего на ощупь холода? Раскрыв с пронзительным и искрящимся треском молнию, они высыпали содержимое прямо на обеденный стол, за которым ещё недавно собиралась большая дружная семья, запачкав белоснежную скатерть.