Тайна соснового бора. Уральский криминальный роман

Но главное в другом: она выработала педагогический стаж и, согласно закону, получила право выйти на пенсию.

– Получается, летом редиску на участке пропалывает, а зимой нянчит внуков?

– Оба ваши выстрела – мимо.

– Интересно.

– Для начала – у нас никогда не было и нет садового участка. Во-вторых, сыну двадцать два года, заканчивает Уральский федеральный университет, пока, хотя имеет подружку-однокурсницу, не женат. А вот дочурке – рано еще думать о замужестве и детях.

Муравьев вздохнул и почему-то нахмурился.

– У меня внук есть, но… Не будем об этом… Итак, супруга на отдыхе?

Фомин усмехнулся.

– Да, если то, чем занята жена, можно назвать отдыхом

– Простите, а чем она занимается?

– «Главная канцеляристка» и соответственно…

– То есть начальник канцелярии, но при ком?

Фомин рассмеялся.

– Вы не поверите, при мне… На семейном совете решили, что наилучший вариант, если Галина Анатольевна взвалит на свои худенькие плечи делопроизводство детективного агентства, а также финансовую часть.

Муравьев кивнул.

– Мудрое решение.

– По прошествии времени я так же считаю. Она, как оказалось, не только ответственная делопроизводительница и все документы содержит в порядке, но и закоренелая экономистка, у которой в мороз льда не выпросишь.

– Теперь понимаю, с кем разговаривал, когда звонил вам.

– Галина Анатольевна – это мое второе «я».

Муравьев прислушался: понял, что кто-то из газетчиков вернулся с задания. Он спросил Фомина:

– Вы пришли, конечно, не для того, чтобы со мной поболтать, ведь так?

– Совершенно верно. Есть дело, которое и вынудило без согласования навестить вас. Куда нынче без вас, носителей гласности?

Муравьев вновь рассмеялся.

– Знаю я вас, Александр Сергеевич. По опыту прошлых лет, смею утверждать: ваше, как прожженного сыщика, представление о гласности, своеобразно. Половинчатое. Вы всегда, приходя ко мне, хотите ненавязчиво допустить некоторую утечку информации, той части, с которой вы хотите поделиться с обществом. И не более того.

– Возможно.

– Для чего вам? Не знаю.

– Очень мне надо, Георгий Иннокентьевич.