Кровопийца. Уральский криминальный роман

Должен понимать, когда отцу не до него.

– А когда, хочу знать, тебе до него?

– Будто я с ним не занимаюсь.

– Ты? Занимаешься? Вспомни, когда в последний раз?

– Ну, как же…

– Не старайся. А то еще от натуги лопнешь…

– Слушай, ты можешь помолчать, а? Пристала… липучка… Хуже маленькой.

– Опять не в духе? Что случилось? Прокурор наподдавал, да? Пусть и так, но зачем на мне и сынуле злость срывать?

– Не мели! – огрызнулся Сергей Юрьевич. – Ты хорошо знаешь, как он ко мне относится.

– Тогда – тем более нет повода злиться.

– Я? Злюсь? Да ты не знаешь, как по-настоящему злится муж. Походила бы с недельку с синяками – поняла бы. И надолго.

– Этого еще не хватало, – обидчиво произнесла Марина. – Попробуй, если кулаки зудятся. Но… прежде подумай хорошо. Ты меня знаешь: обид не прощаю никому, а муженьку – тем более не прощу.

– Гор-дая, – язвительно протянул муж.

– А ты как думал?

– Ну, будет, – примирительно сказал он. – Извини.

– Может, все-таки расскажешь, что случилось?

– Да, так…

– Расскажи – легче будет.

Яблоков-старший допил чай, оставшийся кусочек пирожка засунул в рот. Жевал медленно, сосредоточенно. И молчал.

– Ну же! – Жена не отставала. По опыту знала: выговорившись, тот станет сразу другим.

– Понимаешь, шеф к себе вызывал…

– И что?

– Степаныч «обрадовал». Решил, говорит, передать мне для расследования убийство двух женщин.

– Пока что-то никак в толк не возьму: в чем проблема?

– А в том, что я отказался, тем самым сильно расстроил шефа.

Он недоволен. А ты знаешь, как я ценю и уважаю Степаныча. Он для меня как батя. Я тебе говорил, как по-отцовски ко мне отнесся, когда по распределению из института прибыл под его начало стажером. Опекал. Натаскивал. Обучал. Да, у меня красный диплом имелся. Но, оказалось, на практике его недостаточно. Если бы не он…

– Был бы кто-нибудь другой: мир не без добрых людей.

– Не говори так! Степаныч – один, и других таких не бывает, не может быть!

– Преувеличиваешь.

– Ни капли… Пройдя курс стажера, оставил у себя. Потом, когда его стали направлять в Афганистан, позаботился и обо мне: с собой взял. Без таких, как ты, сказал Степаныч, там нельзя.

– По-прежнему не понимаю: если так боготворишь его, то зачем отказался? Это или еще какое-то убийство – какая разница. Все равно без работы-то не оставят.

– Тебе не понять…

– Да… куда уж мне, – обиделась жена.

– Не мог я браться за это дело.