Американец, но все-таки русский

За это время экипаж успел получить информацию о воздушной и метеорологической обстановке, подготовиться к полету. Пилоты приняли на борт груз и вылетели.

С задачей они справились без проблем. Погодка радовала, маршрут не отличался сложностью. Долетели, приглядели с воздуха площадку, произвели посадку, скоренько разгрузились и отправились в обратный путь. В общем, самое обычное задание, коих экипажу за несколько месяцев командировки пришлось выполнить не один десяток.

И вдруг за полчаса до выхода на точку Равиль Тараев заметил падение давления и рост температуры масла в левом движке.

– Неужели доехали? – пробормотал бортовой техник, принюхиваясь к запаху в кабине.

Несмотря на сдвинутые блистеры и открытые круглые иллюминаторы, из грузовой кабины слегка потягивало горелым маслом.

– Доехали, – подтвердил командир и проговорил: – «Восторг», я двадцать семь – сто четырнадцать.

– «Восторг» отвечает сто четырнадцатому, – тут же отозвался руководитель полетов майор Степко. – Как двигатель?

– Выключил, иду на одном.

– Понял. Пожарный расчет готов.

– Старт наблюдаю, прошу посадку с ходу.

– Двадцать семь – сто четырнадцать, посадку с ходу разрешаю. Ветер сто сорок градусов, шесть метров в секунду.

– Разрешили, условия принял.

«Восьмерка» шла на высоте сто пятьдесят метров.

Над краем леса Карбанов немного принял вправо, так, чтобы после выполнения расчетного разворота машина зашла на посадку строго против ветра.

Взлетно-посадочная площадка имела размеры пятьдесят на сто метров. Малочисленная аэродромная команда, набранная из местных мужчин, поддерживала ее в относительном порядке. Во время ночных вылетов по периметру площадки зажигались ограничительные огни, а прожектор, установленный на техническом домике, подсвечивал место посадки.

– Ветерок строго встречный, – подсказал правый летчик.

Командир кивнул, короткими движениями ручки управления удерживая машину на курсе. Кроны крайних деревьев проскочили настолько близко под вертушкой, что Карбанову показалось, будто по ее брюху прошуршали самые верхние ветви.

Вертолет качнулся и мягко коснулся колесами основного шасси красноватого грунта. Прокатившись метров сорок, он плавно опустил нос, окончательно потерял скорость и остановился у дальнего края площадки.

– Фух! – выдохнул Равиль.