Второе пришествие. Рассказы и сказки

– И когда же мне отрубят голову?

– Может быть, сегодня, может быть, завтра, а может через неделю – когда захочу, тогда и отрубят, а Вы что, торопитесь? Право же не стоит, уж не беспокойтесь – за мной не пропадёт, раз сказал, что отрубят – значит, непременно отрубят.

– Эй, стража! Проводите рыцаря в темницу, да в самую лучшую камеру!

Рыцарь шёл впереди стражника, весь поникший и подавленный, а стражник недовольно бурчал:

– Говорил я Вам, господин рыцарь, не связывайтесь с герцогом, говорил, предупреждал – не послушались доброго совета!

– Помолчи, и так тошно, – ответил рыцарь.

– Вот сюда, – сказал стражник, открывая дверь темницы, как и велел герцог, самая лучшая камера, проходите.

Рыцарь вошёл. Тяжело лязгнули засовы на железной двери, и бедный, несчастный рыцарь оказался в темнице. Через узкое, забранное решёткой окно была видна дворцовая площадь. По ней сновали какие-то люди, тащили доски, бревна, и рыцарь понял, что они будут сооружать эшафот, видимо, герцог не намерен был надолго откладывать взыскание карточных долгов.

Ночь прошла в отчаянии и тревоге. Несчастный рыцарь думал о бедной принцессе, которая напрасно будет ждать его возвращения из дальних чужих краев. Он сгинет здесь, на чужбине, и никто не узнает о его судьбе, никто не придет к его могиле, никто не проронит на неё слезу, не положит букетик полевых цветов.

Наутро в темницу к рыцарю вошёл герцог с палачом.

– Приветствую Вас, храбрый рыцарь, я понимаю, как Вам не терпится вернуть мне карточный долг, но должен Вас огорчить, ещё не готов эшафот, так что придётся немного обождать, думаю, самое позднее – завтра, мы сможем произвести расчет.

Рыцарь молчал.

– Чем казнить будем, мечом или топором? – спросил палач.

– Можно мечом, а можно и топором – ответил герцог де» Гир, – это уж пусть господин рыцарь выбирает, его голова – стало быть, ему и решать. Что скажите, господин рыцарь? Как Вам будет угодно, я ведь, знаете, по натуре демократ.

– Как воин и рыцарь, я предпочёл бы погибнуть от меча.

– Вот-вот, видите, господин палач – вот это ответ достойный рыцаря и мужчины!

– Всё ясно, – ответил палач – значит, стало быть, топором.

Они ушли, вновь оставив рыцаря одного со своими мыслями, а мысли, доложу я вам, были скверными. Весь день ходил он из угла в угол своей темницы, а ночью прислонился к решетке окна и, незаметно для себя задремал. Проснулся он от того, что кто-то лизнул его в нос жестким шершавым языком.