Виртуальный детектив

Мысли – мог и не предпринял, должен, а не сделал, видел, но не предотвратил – самые садистские пытки капитанского самолюбия ответственностью за судно, экипаж, приказ-задание!

И всё-таки в одном я безоговорочно прав, не подвергая это никакому сомнению: обводнённое масло нельзя было принимать и подавать на корабль! На этом я стоял и буду стоять насмерть, как бы патетически это ни звучало!

Этот первый вывод немного успокоил, но облегчения не принёс, потому что на следующий вопрос, почему все начальники сразу поверили, что экипаж пьяный, я ответа и объяснения не нашёл.

По опыту прежних лет службы и работы на флоте я знаю: большего проступка, почти без суда приравниваемого к преступлению, чем пьянство, на флоте нет. Обвинение в пьянстве – это конец всему: карьере (в благородном морском понимании),

планам, надежде. С ярлыком «пьяница» никто не станет слушать тебя, разбираться и принимать всерьёз. Даже вчерашние собутыльники будут шарахаться от тебя, чтобы «не испачкаться», если «сгорел» ты, а не они.

Обвинение в пьянстве – самый мощный инструмент дискредитации человека, истины, дела. Скажи какой-либо начальник: «Вы пьяны!» – и труба всему, ведь ему не надо свидетелей, это же не судебное определение, а его личная оценка, которая не нуждается в доказательствах, но ляжет стоп-анкером в характеристике, аттестации, представлении на долгие годы, не давая продвижения по службе и в работе.

Обвинение в пьянстве как бы лишает человека чести, совести, достоинства и переводит его в касту неприкасаемых.

Он теряет уважение, доверие, вокруг него создаётся атмосфера неприязни и осуждения.

Обвинение в пьянстве – это тот ком грязи, который оставляет след не только на рубашке, но и на биографии, авторитете, судьбе. Многим людям оно исковеркало жизнь, но вдвойне обидней, когда обвинение в пьянстве выносится несправедливо, наговором, местью. И человек, только что мнивший о себе с большой буквы, если не сломался, не сдался и возмечтал восстановить своё доброе имя в борьбе с клеветой, превращается в презираемого правдоискателя, униженного и не имеющего никакого шанса смыть это оскорбление и позорное пятно.

Из всех событий сегодняшнего дня напрашивался и другой вывод: дело только начинается, и впереди такая же темнота, как за окном ходовой рубки. Уже завтра мне первому предстоит самое мерзкое – доказать, что я не верблюд и не подлец, что наш экипаж – нормальные люди, понимающие всю степень ответственности и однозначно отвергающие приписанный нам грех.