Я был капитаном Фицроем. Записки пациента клиники для душевнобольных

Виталий Игнатьевич достал сигарету и закурил чтобы хоть как-то перебить запах паленой бумаги, он раньше в квартире никогда не курил, выходил на лестничную площадку. Только он докурил, загасив окурок, как раздался звонок в дверь.

«Жена!» – подумал он и бросился открывать. Жена вошла и, с порога понюхав воздух, сказала:

– Виталик, ты что, уже в квартире куришь? Совсем обнаглел!

– Извини, Галочка, перенервничал, неприятности на работе.

– Мог бы прекрасно нервничать на лестнице, а что случилось? У тебя неприятности?

– Да нет, не у меня, начальник мой, каперанг Корнеев секретный приказ потерял.

– Ну а ты тут причем? Тебе-то что нервничать?

– Он думает, что это я взял у него документ, маразматик старый.

– Он тебе так и сказал? Он тебя подозревает?

– Да ничего он мне не говорил, но я вижу, он на меня думает.

– Глупости это всё! Думает он! Для такого обвинения факты нужны, домыслы тут не проходят, не забывай, что жена твоя в военной прокуратуре работает. Так что нечего тебе нервничать, а хочешь нервничать, бери сигарету и иди на лестницу, нечего в квартире дымить.

Конечно, в краже документа Виталия Игнатьевича никто не подозревал, все его считали честным, порядочным офицером, общее мнение сходилось на том, что Федор Иванович сам куда-то положил документ и забыл. Назначили комиссию, но комиссия, естественно, пропавшего документа нигде не обнаружила. Капитана первого ранга Корнеева приказом начальника штаба предупредили о неполном служебном соответствии.

Единственным, кто выступил на собрании в защиту Федора Ивановича, был Виталий Игнатьевич Пацюк. После собрания Федор Иванович пожал руку своему подчиненному и сказал, слегка прослезившись:

– Спасибо Вам, Виталий Игнатьевич, спасибо, Вы честный, порядочный человек, простите, что был к Вам излишне строг.

Если бы знал Федор Иванович, кто был причиной его беды! Боевой офицер, бывалый моряк капитан первого ранга Корнеев не выдержал этого потрясения и подал рапорт об увольнении. Не строгость наказания сломила его, его убивало то, что он, боевой офицер, не мог вспомнить того что делал, куда девал документ, если он не может контролировать свои поступки, то всё, нужно уходить в запас.