Возвращение

– Действительно, помогло! – удивилась мама. – Болит, но уже не так сильно. Надо будет посмотреть самой те журналы, которые ты читаешь. Я вижу, что ты не ешь конфеты, а я потихоньку пробую. Смотри, спохватишься, когда их не будет.

– Не хочу портить зубы. Вот пойду в школу, принесу мел, тогда можно будет изредка есть сладости.

– Если так боишься за зубы, можно купить в аптеке хлористый кальций, – предложила она. – Он недорогой, мы тебе когда-то давали.

– Сами пейте эту гадость! – Меня передёрнуло. – Я лучше буду грызть мел.

– У нас же есть керамическая ступка с пестиком, – сказала мама. – Забыл? Сам же в прошлом году толок в ней сахар в пудру. Давай я буду хорошо мыть яйца, а ты потом истолчёшь скорлупу. А то в мелу может попасться всякая гадость. Вечером никуда не идёшь? А то Таня уходит гулять, и твой Игорь тоже собирается в городок. Неужели опять будешь весь вечер отжиматься и стоять на голове? Всё нужно делать в меру, тогда будет польза.

– Золотые слова, мамочка! – Я чмокнул её в щёку.

– Болтун, – сказала она. – Точно с тобой что-то случилось. То был такой скромник, что я не знала, что делать, а сейчас разошёлся, по крайней мере, на словах. Ты для чего пришёл? Хочешь смотреть телевизор?

– Не буду сейчас смотреть, – ответил я. – Ещё рано для чего-нибудь интересного, а у тебя болит голова. Где газета?

– Лежит на трюмо. Только никуда не задевай, отец ещё не смотрел.

В газете не было ничего интересного, поэтому достал из-за шкафа тетрадь и с полчаса поработал, а потом не вовремя принесло сестру.

– Что ты пишешь? – поинтересовалась она.

– А тебе не всё равно? – спросил я, досадуя на то, что задумался и не услышал её шагов. – Пишу любовные послания, а вечером пойду разносить. Довольна?

– Да ладно! – примирительно сказала Таня. – Я хотела спросить, ты точно будешь учиться игре на гитаре?

– Если купят, то буду, – ответил я. – А что?

– Не слышала, чтобы в городке были репетиторы по этому инструменту.

– И не надо, самоучитель обойдётся гораздо дешевле. А для чего ты спросила?

– Да так, – ответила она, повернулась и вышла из моей комнаты.

И к чему, спрашивается, этот разговор? Я на всякий случай убрал тетрадь в ящик стола и сходил на кухню попить воду. Мама прилегла на тахте и уснула, а сестра была в своей комнате, поэтому я хорошо посидел над тетрадкой и закончил с семьдесят третьим годом.