Пещера

– С Лёхой мы вчера были, – объявил он, но полной уверенности в голосе моего гостя не наблюдалось. – Фикса ещё клеился… потом отлепился… – Жорка замолчал, ожесточённо почесал пятернёй лохматый затылок. – А мы с Лёхой, вот… И как это я к тебе? И где Лёха?

То, что оба моих утренних гостя, кажется, совершенно незнакомы друг с другом, ситуации, естественно, не прояснило, но сам сей факт меня почему-то здорово обрадовал.

Впрочем, ясно почему!

– Понятненько! – нарочито бодрым голосом произнёс я.

«Понятненько» мне ничего не стало, «ясненько» – тем более. А так, как переговоры наши, кажется, зашли в тупик, мы просто-напросто замолчали. Причём, на довольно-таки продолжительное время.

– Ну, что ж! – сказал я наконец и, осознавая, как любил говаривать батя «полную бесперспективность дальнейшего продвижения в данном направлении», взял веник. – С Лёхой так с Лёхой, мне какое дело! Ванная прямо, но пока занята, туалет направо и, кажется, свободен.

– Пиво – это хорошо! – глубокомысленно изрёк Жорка и вдруг, словно вспомнив о чём-то важном и неотложном, молниеносно исчез в туалете.

Я же, ещё раз возблагодарив небо за отсутствие родителей и тяжело вздохнув при этом, незамедлительно принялся за генеральную уборку моей изгаженной комнатёнки.

Честно говоря, больше всего на свете я опасался обнаружить в каком-либо укромном уголочке ещё и неизвестного мне Лёху (за Фиксу я не беспокоился, он, кажись, успел где-то отлепиться, но вот Лёха…) Но, к моему большому удивлению, всё обошлось благополучно.

И в это самое время хлопнула дверь ванной, послышались лёгкие быстрые шаги, и девушка эта, непонятная, странная, красивая до умопомраченья, вошла в мою комнату. Вошла и тут же остановилась у самого входа.

Я почувствовал её пристальный взгляд, и всё же лишь огромным усилием воли заставил себя поднять голову и посмотреть её в лицо.

Помниться, я ещё подумал что-то вроде того, что, проснувшись утром с девушкой в одной кровати, надо бы ощущать себя хоть немного раскованнее, что ли… Или, в данном конкретном случае всё дело в том, что отрезок сей ночи начисто стёрт с коры моего головного мозга? Или она просто слишком красивая, и всё дело именно в этом?

Девушка стояла, прислонившись спиной к дверному косяку, и молча на меня смотрела.