Боярин Волк. Живи, брате!

 – Потому и я здесь, что слаб он пока, а признаться в том боится, вдруг люди подумают что-то не то.

– Ну так на то он и вой. Квохтеть да стонать вою не пристало. Правда, и подставляться дуром тоже не стоило, но иногда бывает и так, когда ничего другого не остаётся. Ну хоть повезло ему в том, что жив остался, а опыт… Опыт – дело наживное, конечно, если выживешь, пока учишься.

– Ну что, всё готово. На-ка закуси, сейчас будет больно, – сказала Русава, подавая обмотанный кожей обрезок палки.

– Делай, что должно, а терпеть я умею, – сказал Свенельд, зажимая в зубах палку.

Он дёрнулся только раз, когда Русава ударом руки выбила стрелу в другую сторону, промазав её перед этим каким-то снадобьем, а Русин, прихватив клещами, выдернул стрелу из раны. Тут же Русава наложила кашицу из трав на раны с обеих сторон и забинтовала ногу полотном, потом сунула в руку Свенельда кружку.

– Хлебай помаленьку, – сказала она ему. – А как выпьешь, налью ещё. Это снадобье лечебное, чтобы снять воспаление, буде оно приключится.

Придётся тебе с нами прокатиться, тревожить ногу сейчас ходьбой нельзя. Я дорогой понаблюдаю за раной, чтобы худа не приключилось, ну а пронесёт, пойдёшь куда хочешь. Ребята, – обратилась она к воям, – помогите кольчугу снять, посмотрю, что у него на боку творится.

– Да ничего там страшного нет, – сквозь зубы проговорил Свенельд. – Стрелу, что насквозь прошла, я сам обломил и выдернул, да, вроде, и подсохло там всё уже.

– Подсохло, конечно, – проворчала Русава. – Потная рубашка там к ране присохла, а обернуться может даже хуже, чем с ногой.

Так, аккуратненько, кладите. Ну точно, присохла, – и без предупреждения отодрала рубаху от раны.

Свенельд мыкнул, дёрнулся слегка, но и только.

– Всё уже, всё, – ласково заворковала Русава. – Сейчас промою и травки наложу, и будешь отдыхать.

– А что ж так горит-то? – сдерживая себя, спросил Свенельд.

– Потерпи немножко, сейчас пройдёт. Это я тебе травку положила, чтобы рану очистить, потом привяжу кашицу из подорожника и крапивы – и хоть пляши.

Вот допьёшь, и сниму. Эта снаружи чистит, а питьё изнутри помогает. Глядишь, ни горячки, ни воспаления не привяжется.

Она споро размотала ногу, кивнула, удовлетворённо глянув на рану, и наложила другую кашицу из трав, и Свенельд, выдохнув, расслабился, пока она снова бинтовала ему ногу.

– Ну вот, теперь коли повязка мокнуть не будет, то и трогать её больше не будем, – сказала Русава. – А чтобы дело быстрее шло, пластиночку медную приложим.