Утерянный мир. Три пути

На улице было существенное оживление, однако большинство людей стояли на месте и смотрели в небо, как завороженные. Я бросил мельком взгляд, но, не увидев ничего, продолжил идти в сторону палатки Кафельникова. Около входа стояла толпа офицеров, протиснуться через которую мне не удалось. В воздухе висело чувство тревоги. Мы простояли так еще какое-то время, я решил позвонить жене, отойдя в сторону. Но связи не было, не было ни гудков, ни привычного голоса робота, который уведомляет об отсутствии абонента в сети, просто тишина.

У палатки началось движение, и я вернулся к толпе. Юрий Ростиславович вышел на улицу, в его адрес полетели десятки вопросов, нескончаемый гул не давал возможности разобрать, кто и что говорит. Он поднял руку вверх, и голоса постепенно начали затихать, пока не воцарилась тишина.

– Сейчас у нас нет связи, и я не могу сказать, что произошло, связисты и инженеры в данный момент ведут работы, с нашей стороны все работает исправно. Но мы не можем связаться ни с городом, ни с Москвой, ни с другими городами.

Мы предполагаем, что это был электромагнитный импульс.

– Вспышки над городом – это что? – послышался голос из толпы.

– Мы не знаем.

– Это оружие? – спросил кто-то.

– Мы не знаем, не похоже.

– А население? Эвакуация началась?

– На данный момент нет.

– Каковы наши действия?

Лицо Кафельникова изменилось, похоже, он наконец-то получил вопрос, на который имел ответ.

– Сейчас мы готовим несколько групп для выдвижения в город.

Полковник перечислил фамилии людей, которые вошли в штаб для экстренного совещания, приказав остальным разойтись до особых приказаний.

Я вернулся к нашей палатке. У входа метался Евгений.

– Женя, где жена с детьми? – спросил я.

– Я увез их в деревню к маме, – ответил он виноватым голосом, понимая, что нарушил приказ.

– Когда?

– Сегодня ночью.

– А где деревня? Далеко?

– На севере области, двести километров.

– Молодец, – сказал я, похлопав его по плечу.

Он приободрился, и мы вошли внутрь. Не успели мы сесть на свои спальники, в палатку вошли солдаты, сержанты, на вид лет двадцати. Не говоря ни слова, они разложили армейские зеленые рюкзаки по спальникам, после чего быстрыми шагами вышли из палатки. Мы переглянулись с Женей и взяли по рюкзаку, внутри лежали: морально устаревшая аптечка в оранжевой пластиковой коробке и противогаз с несколькими сменными фильтрами.