Отряд. Трилогия «Материализация легенды». Том 2

Но от того, – первого, – вечера в ресторане осталось СЛИШКОМ МНОГО вопросов: Откуда взялся револьвер? Кто стрелял? Почему убиты именно эти люди? Куда делся револьвер? Почему при столь интенсивной стрельбе охранников были только три попадания? И почему именно в Олега? Ведь ни на одной камере нет данных, что стрелял именно он?

Да и в реанимации вопросов оставалось много: Почему от простых не смертельных и некритических ран он провалялся столько времени в бессознательном состоянии? Какую роль играл в этом состоянии наш новый наркотик? Что он видел в своих снах? Сны ли это были? Что это было? Что на тех рисунках? Неосознанное прошлое или приближающееся будущее?

Кто из нас знает что-то о прошлом и будущем, – даже своем? Кто из нас думает о своем будущем? – Мы живем и всё! Живем, строим планы, мечтаем, – и всё.

А о прошлом мы помним, но стараемся много не думать. Тем более, о чужом прошлом. Ну, кроме сладостных – на грани грез – моментов, и кроме ярких личных уроков, – мы о прошлом не думаем.

А если человек начинает помнить не свое, а чье-то чужое прошлое? Разве такое возможно? Или он помнит свое прошлое, но, как это принято говорить, прожитое в другом ментальном теле?

Если он описывает – события, обстоятельства, обстановку, факты, – о которых он физически не мог знать ничего! Что это? Как можно получить информацию от давно умерших людей, с давно исчезнувших территорий, о минувших или несостоявшихся событиях? Даже шизофреники и другие больные психиатрических клиник не могут в своем бреде детально и неоднократно нарисовать карту или предметы, которые они никогда не видели!

И воспоминания ли это? Как проверить, что это не «лапша», умело и искусно «повешенная на уши» ей и экспертам? И что это? Воспоминания, бред больного воображения? иллюзии, – или, может быть, необузданный полет фантазии? Но любой из этих терминов не объясняет нарисованной карты и пр.

Я не спорю, что Олег может быть хороший специалист в программировании и взломе, – он себя показывал ранее, уверена, что покажет и теперь. Возможно, он хороший артист, но играть бессознательное состояние, глубокую кому, – или как там еще называется это состояние, – на глазах очень компетентных специалистов-медиков, объяснить мастерством актера нереально.