Надломленная ярость

Подразделения так сильно боролись за аутентичность, что не заметили, как подлили масла в огонь межрасовым и межнациональным распрям.

Ния боялась того, что её будет ждать. Не только потому, что начиталась и наслушалась рассказов в сети. Вновь и вновь перед глазами возникал злосчастный школьный туалет и четверо ухмыляющихся подростков.

Вопрос о шраме ей задавали не впервые, но почему-то признаться в школьных издевательствах было невероятно сложно, словно оголиться перед кем-то. Даже с психологом они заговорили о деталях не сразу.

Ния завела мотор, выбрала на синхронизировавшемся смартфоне номер Олеси и медленно поехала домой, слушая гудки.

– И снова привет. – Голос Олеси уже действовал успокаивающе. – Сделаем проекцию? Ты где?

– Да, давай. В машине, но тут тоже можно.

3D-камеры «Теслы» зашелестели, ища наилучшую позицию, и на соседнем сиденье возникла небольшая фигурка Олеси в полный рост.

– Извини, всё никак не разберусь в настройках, чтобы передавать видеопроекцию полноценно, – засуетилась психолог.

– Ничего.

– Рассказывай.

– В этот раз кратко. Меня отправляют в командировку в Сарин.

Олеся понимающе кивнула:

– И ты переживаешь, что снова возвращаешься туда, где получила самые отвратительные воспоминания в своей жизни? Верно?

– Да.

– Но что именно вызывает у тебя страх? Давай поразмыслим. Ты старше на пятнадцать лет, то есть больше не ребёнок, ты знаешь, что нужно делать в подобных ситуациях, – в конце концов, у тебя даже оружие есть, – ты опытный специалист в следственном деле, вероятность встретить кого-то из старшей школы очень мала.

Ния машинально коснулась шрама.

– Получается, что ничего.

– Если переживаешь из-за этого, то просто распусти волосы, и его никто не увидит.

– Зная «тактичность» корейцев… не хочу, чтобы они спрашивали о нём.

– Помнишь, я советовала тебе избавиться от шрама?

– Помню.

– Если ты не можешь справиться с ним эмоционально, следовало найти время. Ладно, извини. Я не твоя мама, и ты платишь мне не за порицание. – Олеся замолчала, обдумывая следующую фразу. – Ты уже не тот человек, каким была в детстве. Теперь ты не будешь молчать, опасаясь, что папу уволят с работы, что издеваться начнут сильнее, что учителя скажут: сама виновата. Сейчас дела Нии Хайт обстоят иначе.