Слуга Жнеца

Никто не знает, где и кем. Так вот, серая, даю бесплатный совет. Если хочешь управлять, маши не мечом, а платьем.

Глаза Каонэль сверкнули.

– Мне не нужны советы белоухой, которая всю жизнь просидела в Эолуме, – сказала она.

Вверху что-то зашуршало, когда обе подняли головы, из темноты на землю свалилось пустое гнездо.

Эолумская красавица, скривив носик, посмотрела на гнездо и отшагнула. Потом приподняла края платья, будто само присутствие птичьей корзинки оскверняло ее высокородную натуру.

Изящные брови серой сдвинулись, она быстро скользнула взглядом по кроне.

– Не страшно, – проговорила она отрешенно. – Его покинули давно.

Губы Генэль скривились так, будто целиком засунула в рот очищенный лимон. Брезгливо растопырив пальцы, эолумская красавица отступила на шаг.

– Я рада, – сказала она, морщась. – Вот и займись этим птичьим мусором. Ты ведь для этого в Цитадели?

– Для чего?  – не поняла Каонэль.

– Для поддержания чистоты и гармонии, – сказала солнечная снисходительно. – Так в Эолуме называют уборку.

– Для леди ты слишком дерзкая.

Уши Каонэль вытянулись, глаза превратились в щели, из которых льется желтый свет, она потянулась к антрацитовой рукояти, но Генэль отвела в сторону ладонь и быстро зашевелила губами. Между пальцами забегали огненные искорки.

Серая изумленно произнесла:

– Нельзя же вне Эолума говорить на высшем языке!

– Для дела можно, – ответила высокородная.

Так они стояли, сверля друг друга ненавидящими взглядами, пока над ними не пронеслась огромная крылатая тень.

Раздался клекот, эльфийки нехотя опустили руки, провожая дозорную горгулью взглядами.

– Чудовище, – прошептала Генэль, вскинув голову. – Как можно было таких пустить в Цитадель… Но мы наведем порядок. Теонард пустил меня для исследования резиденции.

Серая снова глянула на высокородную, которая все еще глазеет в темноту неба, пытаясь рассмотреть крылатый силуэт, щурится и морщит нос, но, как и все солнечные эльфы, ночью видит плохо.

– Еще раз. Ты твердо намерена опутать любовными чарами эльфийского Хранителя? – переспросила Каонэль.

Высокородная наконец перестала таращиться вверх, и одарила серую снисходительным взглядом. Потом обошла ее, подняв подбородок, и остановилась у входа в дерево.

Она произнесла:

– Я уже сказала, зачем прибыла.