Ричард Длинные Руки – вице-принц

Их пугают рассказы о великих аскетах, занимавшихся истязанием плоти, им нужны более простые и понятные примеры того, почему нужно жить по-христиански, а не… язычески.

Я воскликнул с жаром:

– Это я как раз понимаю, отец Дитрих!

– В самом деле? – спросил он с сомнением. – Ты ведь так молод и горяч…

– Да, – сказал я торопливо, – но я как бы зело ленив ввиду развращенности комфортом… ну, нашими современными удобствами, ишь, мясо жарим уже и на сковородках, какой позор и падение нравов! Потому я и сам хотел бы упрощенного христианства, чтобы и христианином быть, и ничего для него не делать.

Но я рыцарь, понимаю, делать надо и через «не хочу», но простой народ через это «не хочу» переступить не может.

Он посмотрел на меня пытливо и с одобрением.

– Понимаешь, – проговорил он с некоторой озадаченностью, – а с виду ты… гм… так мускулист и силен, что тебе мозги как бы и вовсе ни к чему.

– Спасибо, святой отец, вы мне польстили.

– Помнишь, – сказал он, – я как-то говорил о Тертуллиане?

– Да, отец Дитрих!

Он вздохнул, отвел взгляд.

– Тертуллиан сделал для церкви едва ли не больше, чем все апостолы вместе взятые, ну, за исключением Павла. Тертуллиан заложил основы, фундамент учения, однако церковь отказывается признавать его учителем церкви.

– Из-за его характера?

– Отчасти, – сказал он. – Отчасти. Его пылкий и непримиримый характер позволял ему одерживать сокрушительные победы в диспутах с языческими мудрецами, однако он с таким же неистовством громил и церковные постулаты, упрекая в мягкотелости, терпимости, беззубости… Его не отлучили от церкви только потому, что тогда такой процедуры еще не существовало, но у многих иерархов церкви и сейчас начинается нервный тик, когда слышат его имя или приходится читать его работы.

Так вот, сын мой, в Храме Истины, можно сказать, одни тертуллианы…

– Ого!

Он вскинул руку.

– Погоди, погоди. Ты же знаешь, что, если бы тертуллианов было слишком много, мир бы рухнул. Только дети искренне верят, что можно получить все и сразу, но взрослые знают, что, увы, мир тяжел и неповоротлив.

Если попросить Тертуллиана помочь вытащить телегу из грязи, он потянет коня с такой силой, что оторвет ему голову! Ты понял, надеюсь.

– Да понял я, понял, – сказал я с тоской. – Но без тертуллианов телег вообще бы не построили!

– Тертуллианцы, – сказал он, – могут дать несравнимо больше, чем вся церковь… но только такому же, как и они и кто может принять их дары, не уронив на ноги.