Ричард Длинные Руки – принц-регент

Настоящее, церковное.

Он посмотрел с недоверием, я лишь загадочно улыбнулся. Вообще-то почти любое вино создано монахами, начиная от шампанского и всевозможных ликеров и кончая уже не вином, а грогом, глинтвейном, ромом и виски, но среди обывателей утвердилось мнение, что только кагор считается церковным вином, раз им причащают в церкви. Так что угощу их для начала кагором.

Похоже, местные монахи, не довольствуясь простой рыбной ловлей, разводят рыбу в искусственных прудах, так называемых садках, видно по тому, какие отборные рыбины на тележках, все одинакового размера и откормленные так, как никогда им не удается отожраться в диких условиях…

– Брат паладин!

Я оглянулся, меня торопливо догоняет брат Альдарен, помощник самого елемозинария отца Мальбраха.

– Приветствую тебя, брат, – сказал я приветливо. – Как спалось?

Он ответил с горделивой кротостью:

– Я эту ночь не спал.

– Ого, – сказал я, успев вовремя проглотить шуточку насчет горячих потных баб.

– Молился, – сообщил он. – Лежал на полу перед распятием, раскинув руки крестом, и просил заметить меня, скромного слугу Божьего…

– Зачем? – спросил я с удивлением. – Ты какой-то язычник… Создатель наш велик, не знал? Он видит все и всех, слышит даже топот ног муравья, бегущего за добычей! Предполагать у него тугоухость – кощунство, брат.

Он вздрогнул, сказал испуганно:

– Но молитва же… чтобы Господь услышал?

– Он и так слышит, – заверил я, – даже мысли! Предполагать иное – умалять его величие.

– Совместная трапеза, – напомнил он. – Присутствуют все, кроме тяжело больных. И все гости.

– Для меня как бы честь, – сказал я высокопарно. – Веди, брат, здесь нам не грозит попасть в жаркие и цепкие лапы распутных, но веселых дев…

Он вздрогнул и торопливо перекрестился, а затем еще и забормотал молитву.

– Вот так, – сказал я поощряюще, – а можно и еще тише.

Он сказал слабо:

– Молитвы… молитвы в самом деле помогают весьма как бы не совсем так, как ждут. Это только слова. А вот ночные бдения перед алтарем…

Я спросил осторожно:

– А есть разница?

Он кивнул.

– Огромная.