Ричард Длинные Руки – принц-регент

– Разве он один? – спросил я.

Он криво улыбнулся.

– Точно подмечено! Все мы боремся, изгоняя из себя соблазны, похоть, нечистые желания, но у всех по-разному, понимаешь?

– Еще как, – согласился я. – Я вот тоже борюсь, но недолго.

– Побеждаешь?

– Нет, – пояснил я, – сдаюсь. А они сразу же теряют ко мне интерес и уходят. И я снова почти праведник.

Он посмотрел на меня озадаченно и с растущим уважением.

– Вот как… Хитро… Надо как-нибудь… Но Целлестрин прост, он бил в одну точку, и у него, похоже, получилось лучше, чем у других.

– А остальные?

– Пока только он.

Я сказал подбадривающе:

– Но и ты, наверное, близок?

Он покачал головой.

– Не смеши. Я весь из соблазнов и пороков. А по нему видно, что никогда не воровал яблоки из чужого сада, как святой Августин. С молитвами, ночными бдениями, мольбой об очищении он вообще стал недосягаем для нас… Я как вспомню, когда увидел в коридоре тот яркий свет из-под его двери!

– Ну-ну?

– Я первым вбежал к нему, – сообщил он с некоторой гордостью, но тут же перекрестился, – и увидел тот неземной свет, исходящий от его лица! Выражение было такое кроткое и всепрощающее, что даже меня проняло, а это не так просто ввиду моей великолепной и такой нужной для жизни толстокожести.

– Представляю, – сказал я.

– Да, – согласился он. – Это было громко.

– Счастливые вы здесь, – сказал я. – А на тебя как взгляну, так плакать хочется. От зависти.

Он вздохнул, оперся обеими руками на шест и прижался к нему щекой, отчего вся огромная рожа перекосилась.

– С того дня, – сообщил он, – брат Целлестрин и стал творить чудеса. Пусть не великие, но, смекаю, постепенно вырастет, как думаешь?

– Я просто уверен, – ответил я бодро. – Значит, он постоянно творит чудеса?

– Небольшие, – снова уточнил он, – зато часто.

– Остальные завидуют?

– Еще бы! Сам понимаешь, другие вообще кипятком разбрызгивают!

– Особенно молодежь, – согласился я.

Он пожал плечами.

– А что он скажет? Ставит в пример. Говорит, из брата Целлестрина вот-вот вылупится очень великий подвижник, раз он уже сейчас праведник перед Господом. И предвещает, что брату Целлестрину предстоят великие дела и свершения.

От тележки с рыбой в нашу сторону крикнули и помахали руками. Брат Жак сказал добродушно:

– Надо идти работать. А то поговорить мы все любим. Даже без вина.

– Ну, – сказал я, – вино будет.