Ричард Длинные Руки – конунг

Когда я подходил к невысокому помосту, где два кресла с высокими спинками, из двери, что за на этой стороне, вышла блистающая леди Розамунда, прекрасная, сверкающая белозубой улыбкой и жемчужинами, что и на ее графской короне, и вплетены в волосы, и осыпают платье от воротника до низа подола.

Мужчины ее встретили восторженным гулом, женщины кислыми улыбками и завистливыми взглядами. Блистательная и гордая, с гибким станом, она грациозно поднялась по двум ступенькам со своей стороны, я прошел прямо к моему креслу, сели одновременно, одарив подданных милостивыми улыбками.

Леди Розамунда продолжала улыбаться красиво и победно, а я воссел на трон, руки на подлокотниках, и уставился прямо перед собой, как египетский фараон. Спину приходится держать неестественно прямо, как и взгляд, никто ничего не должен прочесть на моем лице, а то такое прочтут…

– Ваша светлость, сэр Ричард, послы из Турнедо!

Отворились широкие парадные двери, загремели трубы. В зал вошли двое вельмож, оба красивые, осанистые и величественные, всем видом выказывая довольство – прибыли из страны богатой и могущественной, заулыбались почтительно и приветливо.

Церемониймейстер провозгласил громко:

– Лорд Кьюрдик, граф Иорпекский, полномочный посол Его Величества короля Гиллеберда, и граф Гердер, его поверенный в делах, к его светлости майордому сэру Ричарду!

Лорд Кьюрдик первым сорвал с головы шляпу и, красиво взмахнув ею, словно разгонял запахи, ловко преклонил колено и сам склонился, глядя в пол.

– Добро пожаловать, – сказал я, стараясь не двигать лицом, но держать его неизменно слегка приветливым, – в королевство Сен-Мари. Вам будет оказан самый радушный прием, предоставлены лучшие покои, как самым дорогим гостям.

Сэр Кьюрдик поклонился, бросил быстрый взгляд на блистательную женщину рядом со мной.

– Мы растроганы, ваша светлость…

– Уверен, – закончил я, – ваши усилия в переговорах приведут к взаимовыгодному сотрудничеству и скрепят наш все крепнущий и крепнущий союз.

Оба слушают внимательно, я видел, как блестят их глаза, схватывая цепко любое мое движение, как запоминают интонации, жесты, выражение лица, движение губ и бровей и хотя периодически кланяются, но не упускают ни единого нюанса из сказанного и увиденного.