Ричард Длинные Руки – конунг

Я нахмурился, шуточки задевают, но стараюсь улыбаться беспечно и великодушно.

– Сен-Мари побольше Ундерлендов, дорогие друзья. А в чем, сэр Альвар, видите разницу между леди и служанкой, просто не понимаю. Их оборки на платьях сравниваете? А если платья снять, отличия отыщете?

Рыцари ржали, сэр Альвар хмурился, ответил с достоинством:

– Благородная леди может усладить благородной беседой…

Я ответил грубо и по-солдатски под дружный хохот:

– Я в постель к ним прыгаю не беседовать!.

Они затопали вслед, сытые и довольные, как кони. Я шел через залы и держал на лице довольную улыбку, я же теперь не столько человек, как олицетворение правления, посматривал на кланяющихся с довольной улыбкой. Все кажутся веселыми и одинаковыми, но даже вот сейчас могу сказать, что партия немедленного вторжения в Ундерленды держится несколько отдельно, партия конкисты на Юг – отдельно, а еще здесь присутствует и довольно сплоченная партия сторонников короля.

До чего же раньше все было легче и проще! Существовала только одна партия: преданных мне лично, остальные – присоединившиеся, да и те постепенно пополняли эту единственную партию.

И все эти группы руководствуются чувствами, и ни одна – умом. Глупо вторгаться в Ундерленды, король вот-вот сам прибудет в Геннегау, еще глупее кричать насчет крестового похода на Юг, через океан вплавь? Разве что сторонников Кейдана понять можно, это самые осторожные и тщательно продумывающие каждый шажок. Но даже они глупят: ясно же, что власть уже не выпущу. И подлизываться правильнее к новому правителю. Дураки, даже это понимают не все.

В зале для приемов пахнет горячим воском, женскими притираниями, мужским потом, что почти неотличим от конского, народу чуть ли не битком. Впереди пошли сэр Жерар и двое пышно одетых стражей, парни из Армландии, надежные и преданные, можно сказать – влюбленные в своего майордома, образовался достаточно широкий проход.

Мужчины сорвали шляпы и склонили головы, женщины мило присели в позе покорности.