Ричард Длинные Руки – князь

Знали бы, какой я на самом деле зайчик трепетный, но жизнь такая кусабельная, что надо вот делать вид, что страшнее меня нет на свете бандита и разбойника, сразу начну вешать, если что не по мне, сразу уважение и трепет возрастают…

В коридоре, что ведет к королевскому кабинету, слуги уже выстроились вдоль стен, даже не дышат, стражники в блестящих доспехах и с копьями в руках застыли у двери.

– Здравствуйте, ребята, – сказал я.

Они так растерялись от того, что наследник Фальстронга их заметил, что даже не проревели извечное «Рады стараться!», а я толкнул дверь и вошел в кабинет, где ничто не изменилось, словно в мое отсутствие никто и не заходил.

Вошел с кипой бумаг в руках и остановился в смиренной позе ожидания сэр Клифтон, все в том же оранжевом с черным, лицо суровое и непроницаемое, на груди все так же сдержанно и с достоинством поблескивает золотая эмблема короля.

Из-за его светлых глаз и неторопливости мне он всегда казался некой сонной рыбой, что не делает ни единого лишнего движения, однако все просчитывает, и когда говорит или двигается, то всегда к месту.

– Сэр Клифтон, – обратился к нему я.

– Ваше высочество, – ответил он с поклоном.

– Сэр Клифтон Джонс, – произнес я со вкусом, – хорошо звучит! Доверенный слуга Его Величества, его личный секретарь… и вообще патриот, это я о том эпизоде, когда вы при попытке переворота спасали королевские бумаги и печати…

– Ваше высочество?

– Это я к тому, – пояснил я, – что, будучи патриотом, вы способны и на самостоятельные действия по спасению, упрочению, продвижению и благоденствию.

Он поклонился, развел руками:

– Только неотложные, ваше высочество. И что в моей компетенции. В вашу я вторгаться не осмелился.

– Прекрасно, – сказал я. – Тогда давайте сразу те, что требуют моего высокого и зело мудрого внимания.

– Спасибо, ваше высочество, – ответил он ровным голосом. – Вот, прошу вас.

Я охнул и опасливо покосился на бумаги.

– Что, так много?

– Было в десять раз больше, – ответил он невозмутимо, – остальное разобрал сам и… принял меры.

– Господи, – сказал я с ужасом, – вы, наверное, и к бабам не ходите?

– Ваше высочество, – сообщил он суховато, – я женат. У меня четверо прекрасных детей.

Я покачал головой:

– Счастливец… Но только не сорвитесь, а то у таких, благополучных, если что-то соскакивает, вообще идут вразнос.