Потерянная

Видно – умелые руки любовно обрезали ветки, чтоб те скорее достигли плодоносного возраста, окопали.

Уверенности у меня прибавилось. Жители, которые, бережно заботятся о кустах, непременно должны быть добродушными. И уж конечно, окажут посильную помощь потерявшейся путнице.

Тропа стала шире, деревья ниже, трава превратилась в кудрявый спорыш.  Наконец, роща кончилась, и передо мной открылось пшеничное поле. Высокие колосья с приятным шорохом шумят на ветру и клонят золотистые головы. Я провела рукой по желтому ковру и облегченно выдохнула – землю возделывают, значит помощь близко.

Пришлось оставить спасительную тень и двинуться сквозь пшеницу. В прокаленном мареве пахнет соломой, в зарослях стрекочет то ли кузнечик, то ли еще кто-то. Воздух тяжелый и солнце палит, но душа ликует.

Через каждые три шага холмики кротовых нор, слишком больших для обычных кротов. Приходится перепрыгивать, пока под ногами шмыгают  разжиревшие мыши.

Впереди замаячили коренастые фигуры мужчин и женщин, я подошла ближе и присмотрелась.

Те, что впереди – орудуют косами. Лезвия срезают тонкие стебли, оставляя у земли невысокие черенки. Другие следуют за ними на почтительном расстоянии, укладывают пшеницу аккуратными рядам и вяжут в снопы.

– Точно, – прошептала я. – Как и думала. Фермеры. Добродушные фермеры.

Вскинув ладони в приветственном жесте, я направилась к ним.

Глава 2

Первой мое приближение заметила толстая баба с пучком соломы в кулаке.

– Эльфы! Чертовы эльфы вернулись!

Потом резко развернулась и бросилась убегать  через выкошенное поле.

Я уронила руки и застыла в глубокой растерянности, оттопырив уши. Горячий ветер тем временем буквально скребет кожу, треплет волосы, в лицо летят остатки сломы.

– Мне… мне помощь нужна, – пробормотала я изумленно.

И тут же поняла, как глупо это прозвучало.

Работяги на секунду замерли в замахе, приглядываясь ко мне. Лица хмурые и настороженные.  Женщины еще секунду смотрели на меня, потом с поросячьим визгом крутанулись и кинулись вслед за первой, а мужчины хором взревели и ринулись на меня.

У меня мелькнула запоздалая мысль – надо бежать обратно в рощу, а не стоять истуканом посреди поля.