Цитадель в огне

Селина жалобно сказала тоненьким голоском, полным надежды:

– Хорошо бы, чтобы осколки Талисмана набрали достаточно мощи… Мой трезубец уже впитывает, но пока мало.

– Дуракам везет, – ответил Виллейн с двусмысленной улыбкой. – И если мы дураки, то Талисман успеет накопить маны.

Каонэль взглянула на него сердито.

– Не хочу быть дурой, – сказала она с достоинством.

– Почему? – изумился Виллейн. – Это так здорово и мило!.. К тому же дураков жалеют и защищают…

– Да?

– Женщин, – уточнил Виллейн.

Каонэль обиженно отвернулась к Лотеру, а тот сказал серьезно:

– Ты права, Каонэль, нужно думать, как защититься. Кочевники не страшатся нас, какие бы мы не были сильными, но сама понимаешь… когда сотня на одного, какой героизм устроит? А их могут явиться тысячи.

– Три дня, – сказал Страг мрачно. – Маловато.

На землю пала огромная и густая тень, а скрипучий голос горгульи донесся, как глас самого неба:

– Будем драться.

Сутки прошли в тупом и тоскливом ожидании беды, только Теонард и Страг уединились в башне, где Страг обучает Теонарда эффективным приемах боя на мечах и топорах.

Ворг пару раз отлучался в лес, всегда возвращаясь с обглоданной костью в зубах. Но лицо хмурое, а не довольно, как обычно после охоты. В конце концов, ему надоело изображать деятельность, он лег под эльфийским деревом, и уснул чутким сном зверя.

Утро второго дня началось так же невесело и тревожно, однако Виллейн, как самый быстрый и наблюдательный, первым увидел как в западной части неба появилась темная тучка, пошла стремительно разрастаться.

Моментально все сообразив, он заорал ликующе:

– Держите шляпы!

Ледяной северный ветер ударил тугой ладонью, прижал к земле, но тут же исчез, войдя в землю, а в центре, где был вихрь, распрямился чародей, все в том же длинном плаще и с капюшоном, надвинутым по самые брови.

– А-а-а, – сказал он с удовлетворением, – хорошо, что не разбрелись собирать грибы.

Лотер, первым прибежавший на крики мелкинда, посмотрел на него почти враждебно, хотя и сам втайне надеялся, что вот появился чародей и всех спасет. Но за такие мысли стало стыдно, человек и волк оба должны надеяться только на себя и на поддержку своей стаи.

Следом подбежал Гнур, он торопливо пригладил слегка растрепавшийся под ударом ветра гребень, жалея, что не костяной, тот бы ничем не шелохнуло.