Избранники вечности. Книга 1. Смерть – это лишь начало

Я пользовался доверием родителей, это льстило, но с определенных пор перестало меня устраивать.

Я вел интересную, насыщенную студенческую жизнь. Здесь не ставили оценок по поведению, да и вырос я давно из детских шалостей. С Лукой виделся гораздо реже, хотя по-прежнему считал его лучшим другом. Он также пошел по стопам отца – изучал банковское дело. К тому же, стал довольно серьезным, даже занудным, вступил в партию радикал-социалистов и старался достичь на этом поприще определенного положения. Я тоже был в курсе политической жизни страны, но уже тогда пребывал в уверенности, что настоящие властители Франции – серые кардиналы, это не те, о ком пишут ежедневные газеты, и не люди они вовсе.

Именно тогда сдружился с однокурсником – Золтаном Леговецом – сыном чешского мигранта. Это был веселый, обаятельный и очень активный парень. Мы сблизились на почве спорта: гольф и теннис, конкур и бокс, а также фехтование – все, чем увлекалась золотая молодежь, попадало в сферу наших интересов.

Достаток его семьи был значительно скромнее, но я никогда не выбирал друзей по толщине кошелька. Месье Леговец-старший владел несколькими авторемонтными мастерскими. Чтобы обеспечить свои финансовые потребности не обременяя отца, Золтан подрабатывал в одной из них, хотя в перспективе видел себя на юридическом поприще.

В мастерской я провел с другом немало свободных часов. Можно сказать, это стало любимым местом времяпрепровождения, а также источником новых знаний и умений.

У Золтана имелся свой автомобиль, предмет личной гордости – «Малышка Пежо», самостоятельно восстановленный из полумертвой рухляди после аварии. На нем я приобрел первые навыки вождения, все сильнее влюбляясь в железных коней, уверенный, что вскоре они заполонят городские дороги, вытеснив транспорт на конной тяге.

Не стало неожиданностью, что мои друзья не слишком понравились друг другу. Лука свысока поглядывал на тех, кого считал ниже по происхождению или материальному положению, презирал физический труд. В свою очередь, Золтан называл его заносчивым болваном, снобом и ханжой. Не вставая ни на чью сторону, я оставил каждого при своем мнении.