Избранники вечности. Книга 1. Смерть – это лишь начало

Так и я, в меру возможностей, считал долгом одаривать «учительницу» приятными мелочами, которые принимались с неизменной благосклонностью. Постоянные мысли о многообещающих взглядах украдкой, о ее выдающихся прелестях позволяли скрасить учебные будни и дождаться конца недели.

Нетрудно догадаться, что, в конце концов, мы были пойманы на месте преступления. Причем на пике удовольствия. Я поудобнее устроил Клариссу на большом сундуке в кладовой, закинул ее стройные ноги себе на плечи и заставлял в кровь кусать губы, сдерживая рвущиеся стоны наслаждения.

Разумеется, не проронив ни слова, он сразу же вышел и дал нам возможность привести себя в порядок. У Клариссы пылали щеки то ли от стыда, то ли от волнения, а я почему-то был абсолютно спокоен. Я ни на мгновение не усомнился, что родитель все прекрасно понял и не станет делать трагедию из увиденного. Он ждал нас в гостиной с серьезным лицом, но я уловил в его взгляде искру веселья и… гордости? Наверняка осознает, что сыну пришло время становиться мужчиной.

Я не ошибся. У нас произошел обстоятельный разговор. Отец отнесся ко мне как к взрослому и сознательному. Сказал, что закроет глаза на наши шалости и даже рад, что сын будет удовлетворять похоть в родных стенах, а не где попало. У него имелось только несколько условий. От меня требовалось соблюдать конспирацию, чтобы ни мама, ни, уж тем более, Ноэми ничего не узнали. А от мадемуазель Розен, как от взрослой опытной женщины, он потребовал осторожности, чтобы не оказался зачат ребенок.

Расстались мы очень тепло, унося память о незабываемом наслаждении, а я еще и немалый опыт. Сейчас это вызвало ностальгическую улыбку. Время наивности и первых открытий, познания себя, наиболее приятное в жизни человека. Мне бы хотелось сохранить эти воспоминания, как дорогие сердцу сувениры прошлого.

***

Став студентом, я пытался помогать отцу более серьезно, чем в подростковые годы, полагая это хорошей практикой на будущее. Но он охотно допускал меня лишь к легальным делам, не приносящим большой выгоды. А мне хотелось начать, наконец, зарабатывать деньги. Честолюбие требовало независимости, но Гаэтан считал, что в этом нет никакой необходимости, и что я должен все силы отдавать учебе, ведь я имел доступ к семейному счету и в финансах не ограничен.