Эмоциональная диверсия

Десятки раз он уточнял, действительно ли Возница готов выкупить его дочь и надоел тому до смерти:

– Я буду работать, я грамотный. Я все деньги буду отдавать тебе. Мне только нужно выздороветь, а так я буду работать и все деньги отдавать тебе! Ты мне веришь?

– Если бы не верил, ни меня, ни тебя здесь не было бы, – досадливо бормотал Возница, выбирая губами и руками рыбьи кости. Сплюнув в завершение трапезы, он обтёр жирные руки об остатки блина и отправил его в рот. Даже во время еды он не счёл нужным откинуть свою танаидскую шапку с оплечьем, крайне неудобно нависающую прямо на нос.

– Как только у меня появится хоть немного денег, я сразу отправлю письмо на родину. Моя матушка не откажется помочь. Ты не бойся, деньги будут. Ты только помоги, а я расплачусь! Ты веришь мне? – вид товарища казался Перегрину излишне пассивным. Он нервничал.

Возница, только чтобы угомонить, вложил ему в руки остатки еды и знаком показал заняться ими. Сам же, отвернувшись, выискал в толпе пожилую женщину и, получив на свой вопрошающий взгляд утвердительный кивок, успокоено уселся и принялся разглядывать подготовку к продаже.

Перегрин с удивлением отметил: с его никчёмным на вид спутником весьма уважительно раскланиваются многие встречные: и танаиды, и таганы с синёными фонтанчиками волос на темени. Он же отвечает досадливо, а порой и вовсе отворачивается.

***

Торговля рабами организовывалась здесь обычно в порядке, узаконенном веками.

Сперва – самые дешёвые. Обычно это были дети, из которых пока неизвестно какой прок выйдет, потом шли работяги для чёрных трудов. Завершался базар тайно приберегаемым «на закуску» самым лакомым экземпляром: женщиной-красоткой, самой природой созданной для любовных утех, или мужчиной-суперсилачом. За таких порой запрашивали фантастическую плату, и легенды об этих суммах служили отличной рекламой самому амазонскому базару.

Но ни разу не видел Перегрин, чтобы распорядителем на рынке рабов была женщина! На его родине, на Италийских холмах, подобное было немыслимо!

Впрочем, чему удивляться? Перед ним знаменитый Тан-Амазон! Своё право – быть законодательницами – амазонки отстояли в боях.

С интересом он уставился на крепкую одноглазую тётку, уверенной походкой кривоватых ног (наездница!) вышедшей в середину круга и прогорланившей начала торгов.