Тун. Лето в розовом городе

Хотите узнать историю этих косточек?

– Да! – ответили мальчики хором и опустились на ковер прямо возле старых дедовских башмаков, повидавших больше, чем они сами.

– По традиции одна косточка должна принадлежать члену нашей семьи, а вторая – самому близкому другу. Мой отец получил ее от своего отца, а его друг – от своего. Семьи обоих погибли, и они вдвоем бежали из Западной Армении. Но по дороге друг тяжело заболел и умер. Так у отца оказались обе косточки. Он передал их мне и наказал отдать тем, кто не по крови, но душой являются братьями.

– А почему ты не подарил их папе? – спросил Артур-младший.

Он всегда много говорил, а Азат – много думал.

– Я не был готов… – Старик замолчал, словно принимая какое-то важное решение. – Но если вы поклянетесь беречь друг друга и защищать, я отдам их вам.

Мальчики вскочили с места. Их глаза заблестели, от нетерпения они не могли устоять на месте. Дед бережно надел красно-белую нить сначала на одного, затем на другого:

– Запомните: не важно, где вы будете жить и с кем.

– Что? – спросил Азат.

– Чувствовать себя дома. А дом там, где может прорасти даже серебряная косточка.

Так в день рождения брата, 9 сентября 1970 года, шестилетний Артур понял две важные вещи: что ему нравятся блондинки и что означает «дом».

Глава 12

Прошла неделя. Я подружилась с Седой и ее детьми, а дядя Арам больше не замирал возле моих дверей перед уходом на работу – он тихонько стучался и, заглянув, отправлял мне воздушный поцелуй.

Если температура на улице опускалась ниже сорока, мы с бабушкой брали детей и шли в ближайший парк. Как и все местные, она старалась не выходить на улицу до захода солнца без крайней на то необходимости. По этой же причине детские парки работали до глубокой ночи. Армяне напоминали мне вампиров – не любили жару, свет и загар, только вместо крови они пили кофе. Литрами. Круглыми сутками.

Я мечтала побывать в центре города, но покорно ждала приглашения от бабушки. Терпение давалось мне с трудом, но я понимала, что только так могу заслужить доверие и вернуть себе собственную жизнь. Я пока не знала какую. Не представляла ни людей, ни себя в этом будущем, но чувствовала, что оно должно быть другим. Более того, прежняя жизнь утратила для меня все свое обаяние: в ней никто не относился ко мне так, как в этой.