Тигана

Они услышали топот коней. Херадо подошел к буфету, налил бокал вина и опустошил его залпом. Как раз в тот момент, когда он ставил его на стол, дверь с треском распахнулась, стукнувшись о стену, и четверо огромных барбадиорских солдат в полном вооружении ввалились в домик, отчего в нем сразу же стало тесно.

– Господа! – высоким голосом простонал Томассо, ломая руки. – Что это? Что привело вас сюда и заставило прервать наше бдение у гроба? – Он старался, чтобы его голос звучал капризно, а не сердито.

Наемники даже не соблаговолили взглянуть на него, не то что ответить.

Двое быстро пошли проверить спальни, а третий схватил лестницу и взбежал наверх – осмотреть чердак, где недавно прятался молодой певец. Другие солдаты, с тревогой заметил Томассо, заняли позиции снаружи у каждого окна. Оттуда доносился громкий топот коней и мелькали факелы.

Томассо в отчаянии резко топнул ногой.

– Что все это значит? – пронзительно крикнул он, так как солдаты продолжали его игнорировать. – Скажите мне! Я подам протест прямо вашему господину.

Мы получили ясно выраженное разрешение Альберико организовать ночное бдение у гроба, а завтра – похороны. У меня имеется бумага с его печатью! – Он обращался к командиру барбадиоров, стоящему у двери.

И снова солдаты не отреагировали, будто он и не говорил ничего. Вошли еще четверо и встали по углам комнаты, на их лицах застыла угроза.

– Это невыносимо! – взвыл Томассо, не выходя из роли и ломая руки. – Я немедленно еду к Альберико! Я потребую, чтобы вас всех отправили прямо в ваши лачуги в Барбадиоре!

– В этом нет необходимости, – произнес человек в капюшоне, стоящий в дверях.

Он шагнул вперед и откинул капюшон.

– Можете предъявить мне ваше ребяческое требование прямо здесь, – произнес Альберико Барбадиорский, тиран Астибара, Тригии, Феррата и Чертандо.

Руки Томассо взлетели к горлу, он рухнул на колени. Остальные также немедленно опустились на колени, даже Скалвайя с его больной ногой. Черный плащ одуряющего ужаса накрыл Томассо, угрожая лишить его способности говорить и думать.

– Милорд, – заикаясь, проговорил он, – я не… я не мог… мы не могли знать!

Альберико молчал, без всякого выражения глядя на него сверху вниз. Томассо пытался подавить в себе ужас и недоумение.

– Мы очень рады видеть вас здесь, – проблеял он, осторожно поднимаясь. – Очень рады, это для нас большая честь. Вы оказали нам большую честь присутствием на похоронах моего отца.

– Да, – резко ответил Альберико.