Тигана

– Надеюсь, это утрачено не навсегда, – так же тихо произнес Томассо.

– Не навсегда. Я поклялся в этом своей душой и душой моего отца, где бы она сейчас ни находилась.

– Тогда будет вам голубое вино, когда мы выпьем с вами в следующий раз, – пообещал Томассо. – Если в моей власти будет его доставить. И я выпью его вместе с вами за души наших отцов.

– Алессан! – рявкнул человек с соломенными волосами по имени Баэрд. – Во имя Адаона, я же сказал, двадцать всадников! Ты идешь?

– Иду, – ответил Алессан и швырнул свой бокал и бокал Дэвина в ближайшее окно.

Поставив Дэвина между собой, они быстро обежали вокруг домика к дальней от лесной дороги стороне. Далеко они не ушли. С бешено бьющимся сердцем Дэвин упал на землю вместе с двумя другими мужчинами. Осторожно выглядывая из-за кустов темно-зеленого серрано, они видели охотничий домик.

Через секунду сердце Дэвина подпрыгнуло, словно корабль под ударом обрушившейся на его нос волны, так как за их спинами хрустнул сучок.

– Двадцать два всадника, – произнес чей-то голос. Говоривший аккуратно лег на землю по другую сторону от Баэрда. – Тот, что едет в середине, прячется под капюшоном.

Дэвин оглянулся. И в смешанном свете двух лун увидел Катриану д’Астибар.

– Под капюшоном? – повторил Алессан, резко втянув воздух. – Ты уверена?

– Конечно, – ответила Катриана.

– Эанна, смилуйся над всеми нами, – прошептал Алессан, не отвечая.

– Я бы на это сейчас не рассчитывал, – мрачно произнес человек по имени Баэрд. – По-моему, надо уходить отсюда. Они будут искать.

На секунду показалось, что Алессан собирается возразить, но как раз в этот момент они услышали позвякивание сбруи множества лошадей на тропе по другую сторону от домика.

Не говоря ни слова, все четверо поднялись и бесшумно скрылись в лесу.

– Вечер с каждой минутой становится все более интересным, – пробормотал Скалвайя.

Томассо был благодарен элегантному вельможе за его хладнокровие. Это помогало ему самому успокоить нервы. Он оглянулся на брата: кажется, Таэри был в порядке. А вот Херадо сильно побледнел. Томассо подмигнул юноше:

– Выпей еще, племянник. Ты выглядишь несравненно красивее с румянцем на щеках. Бояться нечего. Мы делаем здесь именно то, что нам позволено.