Блеск минувших дней

У нее возникало чувство, что его нынешняя учтивость, самообладание – лишь нечто поверхностное, то, что легко может исчезнуть. Когда он подошел, чтобы взять чашку, она отодвинулась в сторону. Монтикола взял и вторую тоже и подал ее д’Акорси.

– Это ты ловко придумал, насчет шести человек, – сказал он. – Умная ловушка.

Фолько кивнул:

– В последние полгода были два-три случая, которые заставили меня задуматься. Кто она?

– Моя шпионка? Незначительная персона. Она мертва?

– Умрет, когда моя госпожа узнает о ней.

– Допрос. Сомневаюсь, что к ней будут добры. Риполи не любят, когда их обманывают, правда?

– Никто из нас этого не любит. Даже члены семьи Монтикола. И даже твой отец был недоволен твоей матерью.

Высокий мужчина застыл. Эту историю Елена знала. Все знали. Дядя Монтиколы и его мать: они были убиты, когда их застали вместе.

Еще один звук в ночи. Крик. Но крик не животного.

– Трое, – произнес Фолько д’Акорси, теперь его голос звучал жестко. – За того, кто был мне дорог.

– А, – сказал его собеседник. – Он был тебе дорог? Это совсем другое дело!

– Я могу убить шестерых, – сказал Фолько.

Он говорил серьезно, Елена видела. Этот человек, подумала она, тоже внушает ужас. Своим уродством, своей физической силой, своей холодной волей и умом. Трудно было бы выбрать, кто из этих двоих служит добру, а кто – нет.

Каждый из них служит лишь самому себе, подумала Елена.

– Ты не убьешь шестерых, – сказал Монтикола. – Это идет вразрез со всем, чему тебя учили. Что, если об этом услышит Гуарино?

Фолько д’Акорси отпил из чашки, не торопясь с ответом. Елена вдруг поняла, что ждет его ответа, затаив дыхание.

Наконец он произнес:

– Хорошо. Вот в каком мы положении, и вот что я предлагаю. Мы оба уедем отсюда сегодня ночью. Я прикажу своим людям отпустить твоих.

– Очень мило с твоей стороны.

Миг на раздумья.

– Ты бы все равно узнал к утру, поэтому… да, он мертв.

– Как печально. Набожный человек, любимец Бога. Его будут оплакивать многие. И кто знает, что теперь там может произойти?

– Действительно, кто? Только Джад.

– А! Ну, что касается этого, Джад также знает вот что: Фолько, ты не продвинешься в Милазию, шагу не сделаешь в этом направлении – в моем направлении.