Блеск минувших дней

Наверное, меня научили бы там петь и трахать девчонок, но, видишь ли, я и так никогда не испытывал недостатка в девочках и могу в любой момент пригласить музыкантов к своему двору. – Пришла его очередь улыбнуться. – А Меркати приехал ко мне, чтобы расписать потолок столовой и нарисовать мой портрет, раньше, чем он приехал к тебе.

Эти слова, к удивлению Елены, оказались подобны выпаду меча, попавшего в цель.

– Но потом я его переманил, – ответил Фолько.

– Это правда! Столько денег потратил.

– А! Ты теперь следишь за перемещениями художников?

– Конечно. Я веду строительство в Ремиджио. И в твоем дворце у меня есть люди – не только одна служанка.

– Если это правда, то глупо сообщать мне об этом.

– Возможно. Может, я и лгу, как обычно лжешь ты, как раньше лгал твой отец. Но ты все равно не можешь убить меня здесь, как и я – тебя, поскольку ты прав, о ученик Гуарино: я не хочу умереть сегодня ночью в хижине целительницы-язычницы.

Елена хотела подать голос, потом решила, что это плохая идея.

Наверное, она все же сделала какое-то непроизвольное движение, потому что оба мужчины повернулись к ней.

– У вас, случайно, не найдется вина? – спросил Монтикола. – Мы долго добирались до этой хижины.

Это была не хижина, а дом. Тем не менее Елена молча кивнула. Она не доверяла своему голосу.

Елена знала, кто та девушка, знала ее происхождение и почему она очутилась в этом уголке Батиары. Одна из Риполи? Убить Уберто Милазийского? Эта ночь начинала казаться невероятной.

Она повернулась к столу у очага, налила в две чашки из фляги молодого вина – подарок, присланный сегодня с виноградника. Ее руки почти не дрожали. Она была рассержена, поэтому оставила вино на столе, а не поднесла его мужчинам, как полагалось хозяйке дома.

Они не гости, напомнила она себе.

Обернувшись, Елена увидела, как Теобальдо Монтикола снова улыбнулся ее поступку, и собственный жест сразу показался ей мелочным. Этот мужчина сознает, как он красив, подумала она. Его волосы, длинные сзади, были коротко подстрижены спереди и открывали высокий лоб над прямым носом, который обычно называют родианским, как у тех статуй, которые остались после Древних. Его темные глаза сверкали. Он ее пугал, Елена была готова признаться в этом себе.