Львы Аль-Рассана

– Вы обо мне не думали, – произнес он самым твердым голосом, на который был способен. Нет никакого смысла говорить это, если твой голос дрожит, словно у испуганного ребенка. – Вы вытащили меня, чтобы поставить заслон между графом Гонзалесом и своей семьей. Сам я не много значу, но мой отец был известен, и теперь министр знает, что я – свидетель того, что произошло сегодня утром. Я – защита для ваших жены и сыновей.

Он закрыл глаза. А когда открыл их, то увидел, что Родриго Бельмонте улыбается ему.

– Как я уже сказал, была причина, по которой тебя отобрали для участия в этом походе. Я не имею ничего против умных людей, Альвар. В определенных пределах, имей в виду. Возможно, ты даже прав. Возможно, я действовал из чисто эгоистических побуждений. Когда дело доходит до угроз моей семье, я способен на это. Я действительно создал тебе возможного врага. Даже в какой-то степени рискнул твоей жизнью.

Это было еще одно испытание, и Альвар это понимал. Отец не раз твердил, что лучше бы ему думать немного меньше, а говорить гораздо меньше. Но это же сам Родриго Бельмонте, Капитан, задает вопросы, которые требуют осмысленного ответа. Альвар полагал, что мог бы увильнуть. Возможно, от него ждали именно этого. Но вот они едут по направлению к Аль-Рассану через поросшие соснами холмы Варгаса, которых он никогда прежде не видел, и его взяли в этот поход по какой-то причине.

– Был ли это благородный поступок? – спросил Альвар де Пеллино. – Не очень, если хотите знать мое мнение, господин. Конечно, на войне капитан может делать со своими людьми что угодно, но если речь идет о личной вражде, не знаю, правильно ли это.

На секунду ему показалось, что он зашел слишком далеко. Затем сэр Родриго снова улыбнулся; в его серых глазах читалось искреннее веселье. Капитан погладил усы затянутой в перчатку рукой.

– Могу себе представить, что ты не раз огорчал отца своей откровенностью, мой мальчик.

Альвар ухмыльнулся в ответ:

– Он действительно иногда предостерегал меня.