Гагарина, 23. Тени последнего лета

На «камчатке» перешёптывались – готовили подлянку для молодого географа – он вёл следующий урок. Не могли решить, что лучше – намазать на стул клей или подложить кнопки. Тимур и Айка ещё на перемене высказались за второй вариант.

Отличница и красавица Марийка бойко стучала мелом, решая пример у школьной доски. Всё красиво в этой девочке: высокая ладная фигурка; затейливо заплетённая коса с пышным бантом; школьное платье и кружевной фартук, сшитые на заказ в ателье. А белые ажурные гольфы с маленькими помпонами по бокам! Одноклассницы тихо ненавидели Марийку.

Её мама – продавец в новом универмаге. У остальных родители работали где угодно, но только не в торговле, поэтому о ТАКИХ гольфах можно лишь мечтать или раздобыть по великому блату. Даже Марийкин галстук краснее, новее, пионеристей, чем у других.

Учитель математики Сарайцев, которого, соответственно, за глаза называли Сараем, сидел, откинувшись на спинку стула. Разглядывая ученицу, думал: «Акселераточка! Выглядит лет на четырнадцать, а ножки, ножки какие!»

– Пиши выше, – сказал наставительно, положил ногу на ногу, сомкнул пальцы на затылке.

Марийка подняла руку – поднялся подол короткого платья. Стук мела по доске продолжился. Голоса в классе начали стихать.

– Ещё выше, – Сарай прищурил глаз, вытянул губы в трубочку.

Платье поднялось до запретного уровня – ещё немного, и будут видны трусики! Класс молчал, мальчишки затаили дыхание. Марийку спас звонок на перемену.

Мгновенно включились звуки – скрежет отодвигаемых стульев, клацанье портфельных замков и споры о качестве канцелярского клея и остроте кнопок.

Об инциденте у доски сразу забыли. Все гурьбой побежали к географическому кабинету. В качестве подлянки все-таки выбрали клей. Надо успеть обмазать стул до прихода жертвы, угадать со временем.

Выбегая последним из кабинета математики, Тимур оглянулся – в пустом классе, на последней парте, стоял одетый в кожаную куртку, перетянутую на поясе ремнём, маленький человечек с острой бородкой и буравил взглядом Сарая, записывающего что-то в журнале за учительским столом.

Школьный домовой Феликс Эдмундович – давний знакомый Тимура – имел вздорный характер и терпеть не мог детей – младшие классы раздражали, средние бесили, к старшим питал лютую ненависть. Некоторые учителя тоже тёплых чувств не вызывали. Школьники часто падали на ровном месте, будто их кто-то толкал; теряли портфели, которые потом оказывались в самых невероятных местах с мокрыми учебниками и сломанными карандашами.