Тайна Желтой комнаты. Духи Дамы в черном

– Господин начальник полиции, похоже, что преступником двигали низкие инстинкты, – отозвался г-н де Марке. – Оставленные им следы, грубый платок, скверный берет заставляют думать, что преступник отнюдь не принадлежит к высшим сферам. Быть может, на этот счет что-нибудь скажут привратники?

Начальник полиции повернулся к г-ну Стейнджерсону и продолжал тем ледяным тоном, который, по моему мнению, присущ людям большого ума и твердого характера:

– Если я не ошибаюсь, мадемуазель Стейнджерсон собиралась выйти замуж?

Профессор горестно взглянул на Робера Дарзака.

– Да, за моего друга, которого я был бы счастлив назвать своим сыном, – за господина Дарзака.

– Мадемуазель Стейнджерсон уже гораздо лучше, и скоро она полностью оправится. Стало быть, бракосочетание просто отложено, не так ли, сударь? – настаивал начальник полиции.

– Надеюсь.

– Как! Вы в этом не уверены?

Г-н Стейнджерсон молчал. От меня не ускользает ничто, поэтому я заметил, как волнуется г-н Дарзак: дрожащей рукой он теребил цепочку часов.

– Вы должны понимать, господин Стейнджерсон, – объяснил начальник полиции, – что в таком запутанном деле мы не можем пренебрегать ничем, мы обязаны знать даже самые мелкие и ничтожные подробности, касающиеся жертвы, даже то, что на первый взгляд кажется несущественным. Что же заставляет вас теперь, когда мы практически уверены, что мадемуазель Стейнджерсон выживет, сомневаться в возможности этого брака? Вы ведь ответили: «Надеюсь».

– Да, сударь, вы правы, – сделав над собою видимое усилие, проговорил г-н Стейнджерсон. – Будет лучше, если я вам все расскажу, иначе вы будете считать, что это очень важно. Я думаю, господин Дарзак согласится со мною.

Робер Дарзак, показавшийся мне в эту минуту неестественно бледным, кивнул. По-видимому, он ограничился кивком, потому что не мог вымолвить ни слова.

– Да будет вам известно, господин начальник полиции, – продолжал г-н Стейнджерсон, – что моя дочь поклялась всегда быть со мной и, как я ни склонял ее к замужеству, оставалась верна своей клятве. Господина Дарзака мы знаем уже много лет. Господин Дарзак любит мою дочь. Я имел счастье окончательно убедиться в этом, когда недавно дочь сама объявила, что согласна на брак, которого я желал больше всего на свете.